Представьте себе плавные изгибы холмов итальянской Тосканы, каскадом уходящие в синеватую даль, добавьте к ним уютный среднерусский пейзаж, где меж покосов, берёзовых рощиц и сосен безмятежно петляет речка и лениво бродят по сочным лугам коровы и лошади, а затем водрузите на горизонт на фоне всего этого цепляющий облака горный хребет, на оголённых каменистых вершинах которого иной раз даже в разгар лета отдельными бисеринками белеют островки снега.
Этот чудесный ландшафт распростёрся на юге Сибири в окрестностях села Таштып, основанного на одноимённой реке в середине XVIII века казаками в качестве форпоста для охраны приграничных земель РИ, а ныне находящегося в статусе административного центра одного из районов республики Хакасии. Кстати, именно здесь происходит действие известного романа А. Черкасова и П. Москвитиной «Конь рыжий». Сам я прочитал книгу лет 20-25 назад и не помню, чтобы авторы в ней большое внимание уделяли описанию природных красот этого благодатного края, а вообще и фотографий в интернете особо не найдёшь (хотя, если постараться, то кое-что можно), так что попробую исправить столь досадное недоразумение, приглашая вас совершить виртуальную прогулку по Приташтыпью, которая, уверен, мало кого оставит равнодушным.
Необыкновенная фотогеничность местных просторов обусловлена тем, что эта часть Таштыпского района представляет собой как бы преддверие между довольно скудной и однообразной хакасской степью и горами, где уже главенствует сплошная тайга, в которой к хвойным деревьям, однако, обильно примешаны лиственные, и такой переход сформировал характерный предгорный рельеф. Вдоль ровной широкой долины реки Таштып, испещрённой обрабатываемыми полями, по обеим её сторонам ступенчатыми ярусами тянутся гряды холмов различной высоты и формы, становящиеся всё более лесистыми по мере приближения к хребту, где-то за которым несёт свои воды величавый Абакан.
А со стороны степи по косогорам раскинулись благоухающие душистым разнотравьем луга, активно используемые для выпаса скота и заготовки сена ему же, и местами их пересекают повторяющие контур рельефа изгороди, призванные не пускать животных на чьи-то участки или, наоборот, не давать им выйти оттуда. Также кое-где растут небольшие приветливые березняки, молодые сосновые перелески и по-шишкински картинно стоящие среди поля одинокие сосны или лиственницы.
Всё это создаёт удивительно гармоничные витиеватые композиции из умиротворяюще-плавно изогнутых линий и ритмов, налюбоваться которыми невозможно, ведь взгляд всегда находится в движении, неторопливо скользя по ним и смакуя разнообразие текстур и красок, тем более что в зависимости от погоды, времени суток и сезона предстающие перед взором картины кардинально меняются.
В какую бы сторону ты ни пошёл – за каждым пригорком тебе будут открываться новые захватывающие виды и интересные детали, которые тоже можно разглядывать бесконечно, будь то скальные обнажения на некоторых холмах, ярко-жёлтые злаковые поля и россыпи заготовленных рулонов сена или какие-нибудь любопытные мелочи, иногда, наоборот, удивляющие неожиданно крупными размерами:
Хотя, я, конечно, в курсе, что для дождевика это – далеко не рекорд.
Кстати, места здесь грибные, и, если угадал со временем, то в быстро разрастающихся по склонам холмов почти непролазно плотных молодых сосняках можно хорошо набрать рыжиков и маслят, а в березнячках – груздей, белянок и волнушек.
Ягодники, в свою очередь, всегда могут рассчитывать на чёрную и красную смородину и черёмуху, растущую по поймам речек и ручьёв, и, реже, – на малинники, попадающиеся по краям перелесков, но ничто из этого не пользуется особенной популярностью, ведь куда больший интерес представляют открытые солнечные места, в частности, пологие косогоры, где можно встретить целые поля ягоды, ароматней и слаще которой не бывает, – луговой клубники:
Но больше всего эта местность, всё же, богата разнообразными травами и цветами:
Разумеется, что при таком изобилии медоносов здесь сам бог велел заниматься пчеловодством, и многие держат пасеку либо прямо у себя на придомовом участке в деревне, либо вывозят ульи на сезон в поля.
Пожалуй, единственное, чего может некоторым не хватать в этих местах, – это рыбалка. Теоретически в Таштыпе могут водиться все типичные для данного региона виды рыб вплоть до налима, хариуса, ленка и тайменя, и когда-то раньше так оно и было, а теперь же, увы, рыбаки довольствуются ловлей ельца, пескаря да ерша или мелкого хариуска на перекатах, а поимка чего-то более крупного и ценного считается чересчур редкостной удачей.
Причины этого банальны, и странно было бы ожидать иного положения вещей в наш век, учитывая, что на берегах этой реки, по характеру здесь похожей на протекающую под Красноярском Есауловку, стоит довольно большое село, возделываются сельхозугодья, и на водопой приходят стада коров, овец и табуны лошадей, не говоря уже о том, что за последние несколько десятков лет Таштып значительно обмелел. Так что по-хорошему местные предпочитают ездить на рыбалку в другие места – на Абакан и его притоки, включая и сам Таштып, но в верховья, где он течёт по горной тайге.
Но, как бы то ни было, а вольные просторы, уют и, в то же время, величие местной природы всё ещё, слава богу, сохраняются и западают в душу настолько, что покидать эти края совсем не хочется.