Если бы нужно было выбрать одну точку на земле, где раз в год материализуется абстрактное понятие «мировая элита», это был бы Давос. Небольшой швейцарский курортный городок, известный до 1971 года в основном туберкулёзными санаториями и лыжными трассами, превратился в уникальный феномен. Всемирный экономический форум (ВЭФ) — это не конференция в обычном смысле. Это гибридное пространство, где на несколько дней в году границы между государством, бизнесом, наукой и гражданским обществом становятся проницаемыми. Здесь не принимают законов и не подписывают официальных договоров. Здесь производят нечто более тонкое и долговечное — консенсус, повестку и личные связи, которые потом месяцами и годами определяют политику и инвестиции по всему миру.
Форум был основан скромным профессором бизнес-школы Клаусом Швабом. Его идея, вдохновлённая теорией стейкхолдеров, была проста и радикальна: компании должны служить не только акционерам, но и всем заинтересованным сторонам — обществу, работникам, клиентам. Первая встреча в 1971 году собрала около 450 руководителей европейских компаний, чтобы обсудить передовые методы менеджмента. Но Шваб быстро понял, что будущее — за глобализацией и диалогом между секторами. Он стал приглашать глав государств, лидеров НКО, учёных, звёзд шоу-бизнеса. Так родился «дух Давоса» — специфическая смесь деловых переговоров, философских дискуссий и неформального общения на лыжне или за коктейлем.
Критики часто называют форум «сборищем богатых и могущественных», и они правы в констатации факта. Ежегодное членство и участие стоят десятки тысяч франков, что автоматически отсекает широкую публику. Но сила Давоса не в демократичности, а в эксклюзивности и концентрированности контактов. Где ещё министр финансов развивающейся страны может за завтраком втолковать свою проблему главе МВФ, а после обеда — обсудить конкретный проект с CEO технологического гиганта? Эти неформальные беседы в кулуарах часто важнее официальных сессий.
Как устроена машина по производству повестки?
Механика форума отработана до мелочей. Повестка каждого года формируется вокруг глобальных «рисков» и «вызовов»: изменение климата, кибербезопасность, будущее работы, искусственный интеллект, гендерное равенство. Эксперты ВЭФ составляют отчёты, которые затем обсуждаются на сотнях сессий, круглых столов и мастер-классов. Участники выступают скорее как частные лица, что позволяет говорить более свободно, чем на официальных дипломатических площадках.
Но главный продукт — это не доклады, а возникающая между людьми «мягкая сила». Здесь знакомятся, договариваются о сделках, намечают контуры будущих коалиций. Именно в Давосе в 1992 году Нельсон Мандела и Фредерик де Клерк провели решающие переговоры, заложившие основу окончания апартеида. Здесь же много лет спустя зарождались Глобальный договор ООН и инициативы по борьбе с изменением климата. Форум служит гигантской платформой для легитимации идей: если что-то много и горячо обсуждается в Давосе, значит, эта тема скоро попадёт в списки приоритетов правительств и советов директоров по всему миру.
Критика и парадоксы: почему Давос неоднозначен?
Парадокс Давоса в том, что он одновременно является и зеркалом мировых проблем, и их символом. Сам форум, с его частными самолётами, дорогими отелями и закрытыми коктейлями, стал живой иллюстрацией растущего неравенства, которое он же и клянётся исправлять. Это вызывает законную критику. Протестующие, которых теперь отгораживают от города километрами заборов и тысячами полицейских, видят в нём цитадель неолиберализма, где элиты в удобной для себя форме обсуждают судьбы тех, кого никогда не пригласят на свои встречи.
Есть и другой упрёк — в лицемерии. Участники могут страстно говорить о сокращении выбросов CO2, а затем разъехаться по домам на личных реактивных самолётах. Они могут декларировать важность этики в бизнесе, представляя при этом компании, замешанные в скандалах. Это разрыв между словом и делом подрывает доверие к форуму.
Тем не менее, влияние Давоса отрицать трудно. Это барометр глобального капитализма и уникальная социальная сеть для тех, кто находится на его вершине. Он не правит миром напрямую, но формирует интеллектуальный климат, в котором принимаются ключевые решения. Его сила — в способности собирать под одной крышей людей, которые в обычной жизни разделены национальными границами, корпоративными протоколами и политическими барьерами. В мире, где растёт разобщённость, эта функция, при всех её противоречиях, остаётся востребованной. Давос — это не правительство мира, а его самый влиятельный клуб. И как любой закрытый клуб, он вызывает смесь зависти, недоверия и признания того, что именно там, за его дверями, часто пишутся невидимые черновики нашего общего будущего.