Представьте себе Сантьяго середины 1950-х. По радио крутят болеро, мужчины носят шляпы, а уровень общественной морали таков, что даже манекены в витринах, кажется, стараются не встречаться с вами взглядом. И вот в этой чопорной реальности, где всё регламентировано от длины юбки до темы разговора за обедом, появляется он. Маленький, яркий и невероятно наглый журнал El Pingüino (Пингвин).
Его эффект был мгновенным. Если бы вы ехали в городском автобусе году так в 1957-м, вы бы наверняка заметили странную деталь: солидные сеньоры с портфелями подозрительно часто хихикают, уткнувшись в ладони. Нет, их не рассмешил финансовый отчет.
У них в руках, ловко спрятанный от осуждающих взглядов кондуктора, был тот самый свежий номер. «El Pingüino» доказал, что размер имеет значение: его карманный формат позволял незаметно сунуть журнал во внутренний карман пиджака при появлении начальства или, что еще страшнее, собственной супруги.
В сегодняшнем выпуске на канале «Мир комиксов» мы отправляемся в Южную Америку, чтобы полистать страницы культового издания, которое объединило лучших художников своего времени и научило целое поколение смеяться над тем, о чем раньше принято было только шептаться.
Заговор весельчаков: Как всё начиналось
Всё началось в 1956 году, когда двум талантливым людям стало скучно. Гвидо Вальехос и Рене Риос, которого весь мир (и мы с вами) знает под легендарным псевдонимом Пепо, решили, что чилийцам не хватает воздуха.
Гвидо был мозгом операции, а Пепо — ее художественным сердцем. К тому моменту Пепо уже был известен как создатель Кондорито — того самого антропоморфного кондора, ставшего символом Чили. Но если Кондорито был персонажем для всех, от мала до велика, то новый проект задумывался как территория для взрослых.
Заметьте, они не хотели делать ничего грязного или пошлого. Их целью было «легкое чтиво» — тот самый глоток свободы, который нужен человеку после долгого рабочего дня.
Они создали идеальный формат для городского жителя: журнал был почти карманным. Это было гениальное дизайнерское решение, продиктованное самой жизнью. Его было удобно читать в трясущемся транспорте, удобно прятать в ящик стола и удобно передавать другу с заговорщицким видом.
Искусство ходить по краю
Главным секретом успеха «Пингвина» стала гремучая смесь хитрости, озорства, народной смекалки и перчинки. Умение сказать скабрезность так, чтобы она прозвучала как комплимент, и нарисовать пикантную ситуацию так, чтобы она выглядела как произведение искусства, а не как хулиганство на заборе.
Художники журнала виртуозно балансировали на этой тонкой грани. О чем они шутили? О вечном. Центральная тема — это, конечно, битва полов. Сюжеты крутились вокруг классического треугольника: муж-гуляка, ревнивая жена со скалкой (иногда со скальпом) и, разумеется, сногсшибательная секретарша или соседка.
Вы наверняка видели эти карикатуры, даже если не знали, откуда они. Визитная карточка «El Pingüino» — это игра на контрастах. Мужчины в этих комиксах часто изображались маленькими, лысоватыми, носатыми и суетливыми. Они — воплощение наших маленьких слабостей и больших амбиций, которые разбиваются о быт. А женщины... О, женщины в «Пингвине» были монументальны.
Для нашего читателя «El Pingüino» проще всего описать как родного брата советского «Крокодила», который, правда, сменил партбилет на гавайскую рубашку и позволил себе немного расслабиться.
Сходство лежит на поверхности: это тоже культовое издание, собравшее лучших карикатуристов эпохи и ставшее зеркалом бытовых нравов. Но если «Крокодил» был сатирическим молотом, бичующим тунеядцев и бюрократов, то «Пингвин» работал тоньше, используя тот самый стиль озорства.
Там, где советский журнал воспитывал, чилийский — лукаво подмигивал, разбавляя темы семейных разборок и офисных интриг смелыми для того времени пин-ап зарисовками, превращая социальную критику в карманное развлечение.
Пин-ап с чилийским акцентом
Давайте честно: половина тиража раскупалась именно из-за них. Художники журнала взяли американскую эстетику пин-апа и добавили в нее жизни. Девушки с обложек и страниц «El Pingüino» были не просто красивыми картинками, они были полноправными участницами комедии.
Это были роскошные, фигуристые дамы, рядом с которыми мужчины-персонажи выглядели, мягко говоря, неубедительно. Но здесь кроется важный нюанс: этот юмор был самоироничным.
Читатель смеялся не над женщиной, а над мужчиной, который теряет дар речи, волю и остатки разума при виде красивых ножек. Это был смех над собой, над своей мужской природой, поданный с той самой picardía — беззлобно и весело.
Художники умудрялись передавать невероятную гамму эмоций одной линией. Посмотрите на выражение лица пойманного с поличным мужа или на высокомерный взгляд красотки, игнорирующей ухаживания. Это высший пилотаж карикатуры, когда анатомия служит комедии, а преувеличение становится самым точным инструментом реализма.
Журнал был требователен к качеству. Халтура здесь не проходила. Чтобы рассмешить человека одной картинкой, нужно быть виртуозом композиции. Нужно уметь рассказать историю без слов или с одной короткой репликой. И эти ребята умели это делать как никто другой.
Так что, если вам вдруг попадется на глаза старая карикатура с роскошной брюнеткой и маленьким усатым человечком, знайте — перед вами кусочек истории. Истории о том, как Чили училось не бояться своих желаний и смеяться во весь голос.
А вы бы рискнули читать такой журнал в современном автобусе, или предпочли бы спрятать его в чехол от планшета? Пишите в комментариях, обсудим, жив ли дух Пингвина в наши дни!