В истории отечественного кино мало ролей, окутанных такой плотной мистической дымкой, как Воланд из «Мастера и Маргариты». Когда Олег Басилашвили согласился сыграть этого персонажа, многие ахнули: «Как? Почему он решился?» Ведь вокруг булгаковского романа давно сложился ореол «опасного текста» — актёры порой отказываются от ролей, опасаясь, что игра с потусторонними силами не пройдёт бесследно. Но Басилашвили пошёл на этот шаг — и его решение было не легкомысленным капризом, а глубоким, пережитым и серьезно обдуманным выбором.
В это наверное сложно поверить, но практически вся актёрская группа, которую мы видим в сериале — запасной вариант. Олег Басилашвили, Александр Абдулов, Валентин Гафт, Александр Галибин, Сергей Безруков, Александр Филиппенко появились в проекте, после того, как все актеры, утвержденные на главные роли, в последний момент отказались от съемок.
Вот как обосновывал свой отказ Олег Янковский:
«Я не знаю, как Воланда играть. В каком костюме он должен быть? Хоть в книге его одеяние подробно описано, но это — литература. А когда на экране: почему он такой, а не другой? И, как ни странно, это слабая роль. Все происходит не с Воландом, а вокруг него, а просто пучить глаза, чтобы это убедительно получалось, я не хочу. А главная причина: я считаю, что дьявола, как и Господа Бога, играть нельзя. Иисуса Христа — можно, он был реальным человеком. А к этому нельзя прикасаться. Не ко всему роману Булгакова — к Воланду».
Сначала — о страхе. Он был у Басилашвили. Сам актёр признавался: когда режиссёр Владимир Бортко предложил ему роль, внутри шевельнулось не любопытство, а тревога. «Все вокруг говорили: „Мистика! Бог вас покарает!“» — вспоминал Басилашвили. В тот момент он находился на гастролях в Киеве и, словно ища опоры, отправился в храм Киево‑Печерской лавры. Храм оказался закрыт, но случайная женщина предложила показать восстановленное здание — и двери вдруг открылись. Актёр воспринял это как знак: ему дозволено. Это не суеверие, а поиск внутреннего равновесия: перед лицом роли, требующей погружения в иную реальность, он искал благословения и спокойствия внутри себя.
Роль, как профессиональный вызов
Что же заставило Басилашвили переступить через страх? Прежде всего — профессиональный вызов. Басилашвили понимал: Воланд — не «злодей» в банальном смысле. Это фигура парадоксальная, чья суть зашифрована в эпиграфе романа: «Я часть той силы, что вечно хочет зла, но вечно совершает благо». Актёр разгадывал персонажа как сложную интеллектуальную задачу. Воланд не соблазняет — он обнажает. Не карает — а возвращает людям их же пороки, словно зеркало, в котором каждый видит своё отражение. Для Басилашвили это была не роль «сатаны», а роль судьи, философа, наблюдателя, уставшего от человеческой неискренности.
Он подошёл к работе с почти ритуальной тщательностью. Следуя системе Станиславского, он стремился не «играть», а становиться. «Когда атомы тела актёра перестраиваются в атомы персонажа, и даже сердце начинает биться иначе», — так он описывал процесс. Даже физическую деталь — боль в колене — он превратил в символ: «Нужно было, чтобы даже колено заболело — в память о влюблённой ведьме, сломавшей ногу». Это не актёрский каприз, а попытка ощутить связь с миром романа, где каждое движение имеет двойной смысл.
Как уже было сказано выше, изначально на роль Воланда приглашали Олега Янковского. Тот отказался, объяснив: «Я не знаю, как Воланда играть… Всё происходит не с Воландом, а вокруг него». В этих словах — ключ к пониманию сложности роли: Воланд не действует, а позволяет событиям раскрываться. Его сила — в наблюдении, в ироничной дистанции, в способности видеть людей насквозь. Басилашвили принял этот парадокс: его Воланд не размахивает мечом, а приподнимает бровь, и этого достаточно, чтобы мир затрещал по швам.
Интерпретация роли в исполнении Олега Басилашвили
Актёр сознательно дистанцировался от «демонического» шаблона. В его интерпретации Воланд лишён театрального зловещего шипения или гротескной театральности. Напротив, он почти вежлив, почти участлив — и именно эта мягкость делает его страшным. Когда он говорит с Берлиозом или Бездомным, в его интонациях слышна не ярость, а усталая проницательность человека, который видел всё. Это не дьявол-искуситель, а историк человеческих слабостей, которому надоело удивляться.
Психологически Басилашвили строил роль на контрастах. С одной стороны — властная невозмутимость, с другой — едва уловимая грусть. Его Воланд знает: люди не меняются. «Квартирный вопрос» испортил их, страх перед властью калечит души, ложь стала второй натурой. Но в этой горечи нет злорадства — есть обречённое понимание: зло не всесильно, потому что человек способен на любовь. Именно поэтому он помогает Мастеру и Маргарите. Их история — исключение, подтверждающее правило: лишь те, кто любит без расчёта, достойны покоя.
Возрастной аспект актера Басилашвили в роли Воланда
Важен и возрастной аспект. Басилашвили играл Воланда в зрелые годы, и это стало преимуществом. Его герой — не молодой искуситель, а древний странник, накопивший тысячелетний опыт. В глазах актёра читается не страсть, а память веков: он видел фараонов, цезарей, революционеров — и все они были одинаковы в главном. Эта мудрость придаёт образу масштаб: Воланд Басилашвили — не персонаж, а явление, воплощение закона, по которому мир балансирует между тьмой и светом.
Но была и обратная, почти мистическая сторона. Во время съёмок у актёра внезапно пропал голос — врачи диагностировали кровоизлияние в голосовые связки. Это можно трактовать как загадочный сигнал, но сам Басилашвили видел в этом лишь профессиональную нагрузку: роль требовала внутренней перенастройки, и тело откликнулось болью. Он продолжил работу, но эпизод стал напоминанием: игра с такими образами не проходит бесследно.
В итоге его Воланд — это не портрет дьявола, а портрет человечества. Через него Басилашвили показал: зло не в сверхъестественных силах, а в нас самих. Его персонаж не наказывает — он позволяет нам увидеть себя. И в этом — главный психологический трюк роли: зритель боится не Воланда, а того, что Воланд видит в нём.
Почему же эта работа стала одной из самых значимых в карьере Басилашвили? Потому что он не играл «злодея» — он играл зеркало. Его Воланд — холодный, но не жестокий; всеведущий, но не всемогущий; ироничный, но не циничный. Это роль-размышление, роль-диагноз, роль-предупреждение. И в ней, как в капле воды, отразилась вся актёрская философия Басилашвили: истинное мастерство — не в том, чтобы удивить, а в том, чтобы заставить зрителя заглянуть в собственную душу.
Так что же осталось за кадром? Не мистические проклятия, а титанический труд. Не игра в дьявола, а попытка понять: почему люди, зная о свете, так часто выбирают тьму. И, возможно, именно поэтому Воланд в исполнении Басилашвили остаётся одним из самых завораживающих образов в истории российского кино — не потому, что он страшен, а потому, что он правдив.
Уважаемые читатели, если Вам интересны статьи о психологии, переходите на блог "Просто о психологии https://psychology-blog.ru/rol-volanda-v-ispolnenii-olega-basilashvili/.