Глава 31. Муха танкист. Муха приколист
Муха и Жбан были из танкового батальона. В караул он ходил под началом Сергея, разводящего или помошника начальника караула, так как он был сержантом. Андрюха сразу в глаза не бросался, тихий и простой, роста небольшого, фигуры никакой - типа, водяной без талии на ножках. Походка у Мухи не строевая, шаркающая вразвалку. Он оставался простым парнем их Питера и об этом всё говорило. Лицом походил на Георгия Вицина, и иногда на лице не было никаких эмоций. Вся эта внешность была обманчива, и опасна для решивших его напрячь по службе, выше того, чем положено по Уставу. Из тюфяка Андрюха превращался в какой то ураган: руки, ноги, голова и все, что подвернётся под руку. Те, кто на себе узнал или созерцал со стороны - никогда не пытались его припахать по службе. Интеллект и юмор у него был особенный, ближе к английскому, но никогда не выставлялся. Он любил армяна достать, у которого эти качества отсутствовали, но Ара был уверен в обратном, и всегда выстёбывался какой-нибудь тупостью. Отношения у нас были на равных. Разница в возрасте, сроке службы, звании и даже семейного положения, как у меня, Валерки, Хуськи и Рыбы не было баръером нормальных человеческих отношений.
Офицеры в карауле Муху обычно назначали на пост в Краснокутский гарнизон, ДОС (дома офицерского состава). Пост был только ночной. Часовому там выдавался штык-нож и магазин без патронов к автомату. Одним из охраняемых объектов в ДОСе был магазин и офицерская столовая-кафе.
Однажды Муха устроил такой кипиж! Это просто под рубрикой «Враг не пройдёт!» Он буквально положил на землю с руками за головой заведующую магазином! Случилось это потому, что эта тётка стала открывать магазин без присуствия Жбана, разводящего на этом посту. Именно Серый должен проверить целостность печатей на объекте, наличие запоров и замков. По УГиКС (Устав гарнизонной и караульной службы) все было, как по писаному - нападение на охраняемый объект не снятый с охраны лицом, соответствующей должности. Андрюха педантичен, а если бы у него были патроны, он бы еще и предупредительный выстрел в воздух сделал! Кто - то позвонил в караулку, дескать, нападение на пост. Жбан с нарядом «в ружьё» и бегом в ДОС. Картина Репина - трясущаяся тетка на лавочке (с величайшего разрешения Андрюхи), и он с Калашом (без патронов) наперевес! И это все в 8 часов утра. Светло и люди вокруг ходят! По сути, часовой поступил по уставу. Пришлось и Жбанкову Сергею действовать так же. Для этого прибыл наряд, и тетку отпустили. Нарушительница, по команде, направились в караулку (минут 15-20 ходу в один конец). Там, как положено, в журнале сдачи-снятия объекта под охрану она расписалась и Жбан с ней пошел обратно, чтобы дать распоряжение часовому о сдаче этого объекта с охраны, так как связи с тем постом отродясь не было. Бедная тетка упарилась, находилась, а главное натерпелась жути пока была под прицелом. (ведь никто из посторонних не знал о пустом рожке).
Жбан хоть и не еврей, в том числе и по натуре, но выслушивать скулеж по поводу неудобсва ходить в часть, снимать в караульном журнале, потом с разводящим идти на пост к магазину, да еще и зимой, решил извлечь не квадратный корень, а выгоду в квадрате. С тёткой заключили негласный договор о том, что она в караулку не приходит, а Серый в ДОС не тащится, часовой её к объекту допускает. Но! вечером, когда она обязана как и утром быть в караулке, при сдаче под охрану, парни имели халяву - откушивать в голодуху нашей службы, яичницу их двух глазуней! Второе: уболтали её за деньги, без халявы покупали пузырь простенького коньяка рублей по 11-12. Обычно выпивали в ночное время за караулкой розлив сразу в граненые стаканы, чтобы побыстрее, и не палиться. Потом шли на пост, любуясь звездами и с благовеянием вспоминая гражданку, родимый дом. Романтика?
Да, почему Муха так поступил на посту? До этого сотни или тысячи раз снимали с охраны кафе, но на это раз Андрюха услышал фразу: «… ходять здесь всякие, прибором груши околачивают…». Получается, что мы оставили дома семьи, детей, несём срочную за тысячи километров без отпуска, охраняя это сраный магазин. Но Родина приказала, поэтому в тот раз Андрюха поступил по Уставу.
Как то он заболел почками, и наш стёбнутый начмед не мог элементарно его лечить. Мухе туго, отёчность. Лицо разнесло.
- Муха, в чём дело?
- А я припух!
Он, даже будучи больным, умел остро сказать, и не требовал аплодисментов.
Сидели как-то вечером в штабе батальонаи пили чай. Разобрали кружки, одной не хватало. Последняя приходилась на Муху и Валерку Иванченко. Муха зевнул, и кружка оказалась у Валерки:
- Муха, без обид?
- Валера, какие обиды. Тебя ведь правильно сделапи. Пей на здоровье чаёк. Подожду.
- Вот и славно. Я пью и сразу кружку отдаю тебе.
Чай вечером - это здорово. Пайки с сахаром, кто-то вареньем поделился, в хлеборезке свежего хлеба взяли. Но вот дела, Андрюха без кружки. Пока чай горячий, все травят байки разные, никто не пьет, балагурим дальше. А Муха с виду спокоен, но ведь тоже хочется чайку посмаковать. Он к Валерке обращается:
- Что, не пьешь? Или чай горячий?
- Конечно, жду, пока остынет. Что не видно?
- Сейчас, сейчас, - не успел тот ответить, Муха раз и свой палец ему в кружку с чаем сунул!
Валерка очумел, оторопел, в зобу дыханье сперло. Слова от наглости сказать не может. Лицо багровое.
- Валера, нормальный чай. Не такой он и горячий. Такой можно пить. А палец у меня чистый. Я его с мылом мыл.
Все полегли со смеху. Это уже не смех, а истерика. Такой ржать нужно только видеть, или присутствовать реально. И тут Жбан подлил масла в огонь:
- Валера, Муха всегда именно этот палец моет с мылом. Ты меня понял? Именно это палец всега стерильный.
- Пошли вы нахер.
Муха ждет тару! Смех смехом, а чайку попить хочется. Он задумался, сделал паузу, достаёт штык-нож и начинает им мешать Валеркин чай.
- Валера, помогу тебе, а то, наверное, сахара много положил, а размешать нечем. Может, у тебя ложки нет?
- Ну, Муха, я не думал, что ты такое сделаешь. Ты идиот?
Мы уже не смеёмся как кони. Пытаюсь успокоить парней, так как был дежурным по батальону. Но это у меня не получается. А события развиваются очень быстро. Валерка берёт кружку с чаем и бросает её на Муху. Разумеется, все вокруг сидевшие были в сладком чае! Всё это сопровождалось словами, которым не учат в школе. Еле угомонились.
Глава 32. В войсках интереснее
В войсках интереснее, попал я в кадрированный полк, т.е. офицеров столько же, сколько и солдат, а полк развернётся только на случай войны.
Вот нас было в полку более 100 человек, а в первом батальоне 25 бойцов. Я сразу стал старшиной батальона, во-первых, из учебки пришёл целый сержант, во-вторых – с высшим образованием. Отношения с офицерами сразу сложились хорошие, а с бойцами притирались по ходу дела. Многим не понравилось, что только пришёл, а на дембель менее, чем через год. Второе - я сразу сказал, что будем забывать о дедовщине. Не всем это понравилось, проверяли, на сколько меня хватит, были подставы. А я не сдавался, цель поставлена – нужен конечный результат. И вот он первый пример. Указание – вечером отполировать полы, т.к. утром проверка. Я убеждаю:
- Если полы будут мыть и полировать только молодые узбеки, то я эту работу приму только в 5.30 утра. Раньше спать никто не ляжет из «дедов», я это обещаю на все 100!
- А какие варианты есть?
- Есть. Полы приводим в порядок все вместе, и я тоже участвую и через час отбой. Вы мне верите?
- Попробуем поверить.
Через час все, кроме меня спали. Стоило мне убедить бойцов, что я смогу сдержать слово – дедовщина отпала. Но некоторым офицерам это не нравилось. Начали уже они на меня бурчать, но я им отвечал, а вы прикажите мне сделать всё наоборот «под козырёк». Понятное дело это делать никто не рисковал. С того времени караульную ведомость писал не «дедушка» и не офицер, а я. Это было справедливо, появился и рычаг, чтобы поощрять солдата. Вот как пригодилась институтская наука «управление». Нормальные дружеские отношения в армии это очень важно. Мы ведь по сути разные, а жить нам вместе. Тут психологию каждого нужно знать не менее, чем космонавтам при длительном полёте.
Глава 33. Кому принадлежит пистолет?
Так вот случай был. Батальон в наряде, на хозяйстве двое дневальных, да 1-2 человека, кто не попал в наряд. Проверка вечерняя, пора бы и спать. Разрешил, кому положено, а сам смотрю телик. Там – то и смотреть нечего, два канала, остальное глушили, что бы западная да восточная идеология нас не портила, не совращали наши умы. И тут приходит молодой офицер, на пару лет младший меня, лейтенант сегодня помощник дежурного по полку. Сделав замечание, что я сижу в штабе батальона и пью чай:
- Слушай, сержант, разбуди молодого, пусть отнесёт в штаб полка постель – нужно подремать часа три. Да смотри тут, прекращай эти чаи.
- Замечания, товарищ лейтенант принимаю на счёт чая, а вот постель не дам, да Вам и не положено на постели. В Уставе записано, что можно отдыхать, но не на постели, да и как старшина, не разрешу из расположения тянуть имущество.
- Сержант, ты что страх потерял?
- Ничего я не терял, а только не положено.
- Оборзел?
- Сам оборзел, - нахамил ему я.
- Ты что? Хочешь, чтобы я поднял бучу?
Смотрю, что лейтенанта несёт, а настроения лезть на рожон не было. Поднял бойца, и сказал, чтобы отнёс в штаб постель. Немного посидев, допил чай тоже лёг спать.
Проснулся в пять утра. Поднял Абдулу:
- Слушай, Абдула, сходи в штаб и скажи, что я велел забрать постель.
- Сделаю, - без обид сказал Абдула.
Пошёл поставил чайник, и тут прибегает Абдула и заносит мне кобуру:
- Старшина, я не украл, когда развернул постель – увидел там пистолет.
Лейтенант перед сном снял кобуру с пистолетом и под подушку, а когда его разбудили, вероятно, за неё забыл. Но так, как в шесть часов уже ему нужно было встречать командира полка, то он естественно не мог отлучиться. А я поставил пистолет на предохранитель, поместил его в кобуру, а кобуру одел на свой пояс. И тут на тебе – комбат. Доложил всё по уставу, а он мне?
- Старшина, что за форма, почему кобура?
- А это, Анатолий Митрофанович, пистолет молодого лейтенанта. Больно уж борзый, не погодам.
- Ладно, Олег, я знаю, что это проблемный лейтенант, но у него могут быть неприятности, отнеси ему.
- Никогда, товарищ майор, даже из моего уважения к Вам, пусть сам подойдёт – отдам без слов.
- Ладно, Олег, проучим его.
Через минут 15 подошёл ко мне летёха.
- Я был не прав.
Я ничего не сказал, кобуру с пистолетом медленно снял со своего пояса и
ему вернул.
- Я после наряда к тебе зайду, ты когда будешь свободен?
- Тоже после наряда, когда приму оружие и уложу пацанов спать.
Как и договорились, после наряда он зашёл ко мне в батальон. Переговорили. Но тут комбат, вероятно, разгадал замыслы. Я сам подошёл к Анатолию Митрофановичу и сказал, что лейтенант пригласил на вечернюю встречу. Комбат ничего против не сказал, но предупредил, чтобы не уходил из расположения пока все не заснут, и чтобы завтра на подъёме был, как огурец.
- Не подведу. Спасибо.
Костя (лейтенант) оказался нормальным парнем, посидели у него в комнате за бутылочкой коньяка и забыли за вчерашний конфликт, потом он сбегал в ресторан ещё за одной. Сидели часов до двух ночи. На утро он мне положил в пакет бутерброд, бутылочку пепси и лимон. Подъём, как обычно, был в шесть. Я был, как огурец – помог лимончик с чаем. Только комбат улыбнулся и спросил:
- Старшина, у тебя порядок?
- Так точно, товарищ, майор!
Глава 34. Ленинская комната
Как-то на утреннем построении командир батальона много рассказывал о нашей жизни, о быте. Что не очень у нас уютно в расположении и нужно начать с ремонта Ленинской комнаты.
- Кто согласится взяться за это дело? Освобождаю от всех нарядов, от всех парковых работ, освобождаю от подъёма и отбоя. Условие: нужны навыки в оформлении стендов, работа с красками, письмо пером и гуашью. Нужно было уметь держать в руках рубанок, стамеску, ножовку. Для меня эти инструменты были знакомыми. Благо, мои дедушки меня этому обучили.
- Заманчиво, - подумал я.
Тут сразу вспомнилась защита дипломного проекта, я ведь плакаты сам писал, в школе тоже оформлением нашего кабинета занимался. Нужно только вспомнить. Сейчас зима, чего ходить в караул, лучше взяться за ленкомнату. Это мне не мешало оставаться старшиной батальона. Наряд расписал, проверил расписание и свободен.
- Мужики, ну давайте, соглашайтесь, не обижу. – настаивал, а может уговаривал Анатолий Митрофанович.
- Товарищ майор, давайте я попробую. Скажу сразу, что я не художник и не оформитель.
- Ладно, давай начнём, я тоже буду помогать тебе. Соглашайся.
- Да уже согласился. Обязанности старшины ведь никто не снимает. А по времени какой регламент?
- За месяц сделаем. Только успевай говорить, что нужно.
Наш замполит говорил, что ленинская комната - это место организации и проведения массовой политической, военной, культурно -просветительной работы. Но такая работа никогда не проводилась. Это для замполитов-теоретиков. Ленкомната - это самая настоящая кумирня с изображениями святых и нечестивых. Только вместо Георгия Победоносца и змея, гидру империализма колол советской воин.
На стене висела стенгазета. Газету никто не читал, даже замполит. Иногда проверял дату выпуска. Если в мае висела газета за февраль – начинал орать. До этого не доходило. Периодически менялась аккуратненько дата издания. А когда выгорела основательно – обновляли. Обычно в комнате присутствовал бюст Ленина. Его дневальный каждый день протирал, чтобы пыль за ушами не скапливалась. На стенах размещались специальные стенды с портретами членов политбюро, картой мира, фотографиями по истории части, схемой боевого пути части во время Великой Отечественной войны. Портрет Министра Обороны Союза всегда пропадал. Естественно их воровали дембеля для альбомов. Замполит возмущался и угрожал, что вора неприменно найдёт, но находил новый портрет и заставлял его приклеить хорошим клеем. Если бы проверили, а в ленкомнате нет портрета, то проверяющий козёл, сделал бы из замполита портрет осла. Или бухал бы в части на шару дня три.
После развода я пошёл в ленкомнату, ключи были уже у меня, Перенёс туда чайник, кружки, радиоприёмник, какие-то свои вещи. Там прятал и нашу гитару. Теперь вечерами с друзьями чаевать будем здесь. Это тоже хорошо. Появился новый бункер. Первый день ничего не делал, набросал на листе только проект новых стендов. Вспоминал, что лучшее встречалось в ротах. Походил, посмотрел другие комнаты, посоветовался с парнями, кто уже этим делам занимался. Сделал для себя вывод, что страшного ничего нет. Тем временем комбат побеспокоился о материалах. Мне принесли всё необходимое для работы: краски, инструменты, рейки, фольгу, пенопласт, стекло, бумагу. С чего начинать? Два дня разбирал всё старое, оно не пригодится. Для таких работ всегда оставлял вне наряда пару солдат. Им тоже нравилось, они были готовы на любую грязную работу в тепле. Это намного лучше, чем стоять в мороз на посту. Иной раз друзья просились отсидеться со мной в ленкомнате. Тогда мы занимались чисто своими делами. Такая отдушина была нужна всем.
Следующим шагом был сбор материалов. Для этого я решил засесть в библиотеке, собрать материал было не сложно, но на это время ушло дней пять. Вместо своей работы я соблазнился прочитать там пару интересных детективов. Но меня никто и не подгонял, я ведь уповал на качество. Так размеренно у меня сменился ритм службы. Мне это нравилось. Вечерами мы собирались в моём кабинете, пили чай, играли на гитаре. Бывало, что я просил у комбата помощников и в их число попадали мои друзья. Мы резали рейки, делали стенды, ремонтировали электропроводку. Однажды комбат тоже решил мне помогать. Он нарисовал масляными красками Герб СССР. Я и не предполагал, что у него такой талан. Позднее, будучи у него дома в гостях, я увидел в квартире несколько картин, которые Анатолий Митрофанович сам написал. У него действительно был талант.
- Я ведь родом, как и ты, из Украины, а здешняя природа мне тоже очень понравилась. Вот и рисую, это моё хобби.
Прошёл месяц, а работы было ещё много. Я спланировал, что должен за день сделать. Было, естественно, время сходить в чипок, попить сок, написать домой и друзьям письма. В воскресенье ничего не делал, можно было сходить в кино, пошататься в гарнизоне, сходить в офицерскую столовую. В ленкомнате была нелегальная фотолаборатория. Ночами мы делали армейские фотки. Здесь хранились фотоальбомы. За период работы в ленкомнате у меня появились навыки писать плакатным пером, я спокойно вырезал лобзиком, делал шрифты из пенопласта и фольги. Чего не умел, учился, спрашивал. Мне это нравилось. Вечерами в мою лабораторию приходили парни со своими дембельскими альбомами. Коротали время за рисованием, аппликацией. Но иногда уже хотелось чего-то другого, хотелось в караул, хотелось в парк на технику.
У меня до окончания работ было ещё дней десять. Практически всё было готово. Но вот приходит комбат и говорит, что завтра у нас в батальоне проверка. Ленкомнату смотреть не собираются, но ему хочется показать. Пока такой комнаты в полку ещё не было. Всё получалось классно. И вот он собрал всех офицеров батальона, а их было семеро, и сказал им, что они мои помощники. Работа спорилась. Каждый что-то вспоминал из того, что делали в военном училище. Талант и мастерство каждого пригодилось. Главным помощником был комбат. Часов за пять всё закончили. Всё блестело, всё было настолько шикарно сделано, что казалось, что ты попадаешь в музей. Жаль, что не сохранились фотки. Потом комбат угощал всех домашними пирожками и пили растворимый кофе.
Во время проверки комбат показал и ленкомнату. Её оформление понравилось проверяющим. Нам поставили высокую оценку, а потом другие офицеры приходили к нам смотреть. Все захотели иметь приличную ленкомнату. После этого комбат написал рапорт, и мне присвоили звание старшего сержанта. А на выходной я поехал по увольнительной в Спасск.
Глава 35. Случай в карауле
После большого перерыва, закончив всё, что связано с ленкомнатой, я решил идти в караул. Комбат ничего против меня не имел, понимал, что это мне надоело. В карауле мне нравилось. Казалось, что время быстрее летит. Я ходил в наряд помощником начальника караула.
Расписание постов я делал сам, а начальник караула всегда соглашался. Он понимал, если я так делаю, то и у него будет меньше проблем в наряде. Я, конечно, поставил своих друзей так, чтобы мы могли и на службе больше общаться вместе. После развода приняли наряд от другого батальона. Это всегда с юмором, так как сейчас показывают в фильме «Солдаты». Те, кто сдают наряд, спешат, а у нас впереди сутки. После развода постов бодрствующая смена идёт в столовую за ужином, а я захожу в хлеборезку, и знакомый узбек даёт мне дополнительно несколько паек масла, сахара и свежего белого хлеба. Вот порадую друзей после смены постов. Ко всему к картошечке купил в гарнизоне баночку пикантного болгарского перца. Вот это я знал точно, что ребята будут мне благодарны. Честно говоря, в карауле всегда кормили лучше, чем обычно. Мы ведь на боевом посту.
На смену постов пошёл вместе с разводящими. Всё нормально, парни мои в полном порядке, только проголодались. Серёга Рыбко, всегда настаивал, чтобы я сказал, что нас ждет на ужин. Любит он сюрпризы.
- А рыбка жареная на ужин будет?, - настаивал Серёга Рыбко.
- Серый, тебе только рыба и снится. Караул – служба боевая, об этом думать нужно. Родину нужно защищать, а ты такое говоришь. Ты ведь на первом посту стоишь и должен о боевом знамени думать днём и ночью.
- Саня, не вмешивайся. Прекращай эти речи толкать, я смену отстоял – всё! Не тошни, не с тобой разговор. Ты что, не будешь ужинать? Деловой нашёлся.
- Да ладно, Серёга, я ведь шучу. Не обижайся, ужин состоится! Ты вот анекдот послушай пока идём в караулку:
«Стоит солдат в карауле. Подходит к нему командир:
- Пароль!
- 255!
- А зачем ты мне его сказал?
- Ну, вы же командир, я же вижу!
- А если я вражеский шпион?!
Часовой передергивает затвор, и пол рожка пускает в него.
- Ты только посмотри, какая сука!!!»
- Вот это классно. Спасибо, повеселил ты нас Хуся, - так называли Саню Хуснутдинова, нашего татарина.
Мы тем временем пришли в караулку. Сменившаяся смена сдала оружие и все пошли ужинать. Ребята были довольны моим дополнительным подарком к столу. Да и чай был не столовский – заварили грузинский №36. Это в сто раз лучше, кто служил, знают.
Смены менялись, кто на пост, кто бодрствовать, кто спать. Так время размеренно и пролетает. А Хуся всё время что-то рассказывает:
«Юный солдатик стоял в карауле,
Метко в кого-то всадил он три пули.
Тихо на землю пришелец упал…
Жаль, что пароля не знал генерал.»
- Вот бы этот стишок записать в свой блокнот или в дембельский альбом, да замполит эту страницу в клочья изорвёт. Он ведь не выпустит такой юмор из части. Жаль. Сам постоянно травит анекдоты пошлые, а потом беспокоится о нашей культуре. Вот человек. Серёга, а ты не хочешь себе записать эту херню? Или тебе эта тема не нравится?
- Саня, ты обратно ко мне пристебался? Что ты хочешь? Найду тебе молодого, ему мозги и засоряй. Отстань! Пойду спасть, через полтора часа на пост. А ты, Хуся, трави.
- Ладно, мужики, хватит бурчать, идите спать. Остаётся одна смена и сдаём караул.
Наряд подходит к концу. Проверяем связь. Сдаём караульное помещение, документацию, оборудование, инвентарь. Построение. Смотрю, что у нас какое-то волнение. Начальник караула начинает проверять личное оружие. ЧП !!! У одного узбека нет его автомата. Вот это да. Такого нам только и не хватало. Залёт капитальный. Что делать? Снова проверяем, у всех сходится, а одного автомата нет. По времени нужно сообщить об утере оружия командиру батальона и дежурному по части, так положено. Потом нужно доложить по инстанции командиру полка и в дивизию.
- Старшина, что делать будем? Ты понимаешь, что это ЧП? Если мы сейчас выйдем из караулки, то должны комбату немедленно доложить. Но мы ещё в караулке, твои предложения.
- Товарищ капитан, давайте сделаем паузу. Пусть весь караул стоит по стойке «смирно». Ничего не говорите, отойдите в сторону.
- Олег, ты что удумал? У нас времени нет.
- Есть идея. Пусть лучше дежурный поорет на Вас за задержку, чем ЧП.
- Ладно. Строй карал. Другого выхода пока не вижу.
Построил караул, подал команду «смирно». Все стоят. Если бы мои ребята что-то знали, то мне бы сказали. Что ещё? Узбеки перед построением суетились, и я их успокаивал. Так, что ещё? Идея. Вызвал одного таджика под видом того, что он плохо сдал комнату отдыха. Забрал его и повёл в караулку. Там он мне поведал секрет. Таджик этот понимал узбекский язык, они, как оказалось, схожи. Так вот он и раскрыл весь секрет военный. При смене последнего поста, это узбек придремал в кочегарке, автомат лежал у него под мешком с соломой. Пост он сдал, автомат забыл и бегом в строй. Там его поддёрнули свои же узбеки, что за утерю автомата – расстрел. Понятно. Немного полегчало. Я вывел таджика, на порог, накричал на него, отругал своего переводчика виртуально. Он это понял, стал в строй.
- Ну, что делать будем? Идём строем в штаб сдаваться?
- Пусть стоят по стойке «смирно» ещё минут пять.
Незаметно обошел караулку, зашёл в кочегарку. Картина маслом, в кочегарке устроен лежак. Там узбек и спал. Ладно, разводящему натыкаю потом. Поднимаю мешок, а там наш автомат. Магазин с патронами тоже на месте. Забрал его естественно. В строю отдал автомат разгильдяю, и по команде «в казарму, шагом марш!» караул строем пошёл. По дороге я рассказал капитану, как всё было. Он хотел рвать и метать. Сильно переживал, и знал, какие могут быть последствия.
- Я его задушу! Этот мудак меня чуть до инфаркта не довёл!!! Олег, что с ним сделать? До дембеля его с нарядов не выпускай!
- Ладно, товарищ капитан, разберёмся. Накажу, конечно, его.
- Ты веди наряд в расположение, а я пойду, сдам патроны, пистолет и домой. Устал я капитально. Дома нужно выпить соточку, а то сдвинусь.
- А я, товарищ капитан?
- А тебе не положено. У тебя служба. Не обижайся, на выходной встретимся, что-то придумаем. Пока.
Пацаны все устали. Сдали оружие, патроны. Узбека я воспитывать не стал. Просто не хотелось после всего и себе нервы портить, ко всему мне соточка не светила для успокоения. Наградил парочкой словечек и он, наверное, понял свою причастность к этому ЧП. Потом ещё несколько нарядов я говорил второй смене караула, что бы как Абдула спали в кочегарке, и сменялись с поста без автомата.
Сане Хуснутдинову эта байда тоже понравилось, и он Абдуле постоянно говорил: «С автоматом не приходи!»
Глава 36. Пикник с шашлыком
Я не пишу, какого калибра у меня был автомат, какое вооружение БМП, его характеристики. Не хочу вспоминать, сколько исходили на полигоне, и сколько ящиков патронов выстрели. Не интересно будет знать и о тактических, штабных учениях. Буду говорить о том, как жили.
Однажды вспоминали о гражданской жизни, о вылазках на природу, пикниках. Тут как всегда Саня Хуснутдинов и Валерка Иванченко предложили идею:
- А не сходить ли нам на шашлычки? Не просто попить пивка, а на шашлычки.
- Это идея! Это очень хорошая идея.
Дело было настолько дерзким и смелым, что мне даже сейчас не верится, как мы на это решились. Но, когда прошло 27 лет, обо всём можно и поведать.
Хуся:
- Чтоб до дембеля дожить, надо с поваром дружить.
- Саня, начинай дружить. Шевели мозгами и батонами. Цель одна – шашлык!
Саня договорился с поваром, и он нам приготовил килограмма два баранины. Всё как положено для такого блюда, все ингредиенты. В каптёрке порезали баранину, к нему добавили много лука, перец, соль, лавровый лист, немного растительного масла и самую малость уксуса. Вместо уксуса хорошо бы применить для маринования сок лимона или гранатовый сок. Я дома всегда добавляю чабрец, базилик, можно немного душицы. Если кислоты не много, то такой шашлык хорошо ночь выдержать в холоде. А вот за часок до приготовления необходимо залить тёмным пивом. Рекомендую так сделать. Но эти все кулинарные рекомендации больше пригодны на воле, а в армии будет всё скромно. И так уже борзость только от одной мысли. Когда готовили маринад, начали невольно вспоминать разные рецепты, пикники, праздники. Саня Хуснутдинов рассказал об особенностях приготовления татарского шашлыка. У них в Казани делали шашлык с применением душистых трав и национальных специй. Мне такие варианты нравятся. Вообще – то, шашлык любит мужские руки, фантазию и душевное тепло. Само слово «шашлык» придумали запорожские казаки, исказив крымско-татарское «шишлык» - «что-то на вертеле». Шашлык, кстати, вымачивали в маринаде из кислого молока.
Хуся наш неугомонный, что-то вспомнил:
- Мужики анекдот:
«На улице грузин жарит шашлыки и кричит:
- Шашлык из барашек! Шашлык из барашек!
Его спрашивают:
- А из свинины есть?
- Слушай, этот барашек при жизни такой свинья был!»
Всё было сделано, как положено. Мы взял в столовой только хлеб и помидоры. Купили бутылку водки и по парочке бутылок пива. Кетчупа в продаже не было, поэтому взяли Краснодарский томатный соус. Это был острый вариант и к шашлыку хорошо гармонировал.
Самое интересное. Для приготовления шашлыка нужны шампуры. Согласны? И здесь помогла армейская смекалка. На нашей батальонной площадке для хранения техники НЗ вскрыли несколько машин. Из них взяли щупы для проверки уровня масла в двигателе. Чем вам не шампуры? Отмыли их содой и вперёд, на пикник!
Местом нашей вылазки был старый гарнизонный парк отдыха. Весь батальон был в наряде, воскресенье. Офицеров нет. Дежурный по полку уже часов в девять был навеселе. Поэтому мы смело идём на вылазку. Дико? В армии на вылазку? Нормально.
Костёр, шашлык, напитки. От одного только слова «шашлык» текут слюнки – жареное мясо пробуждает невероятный аппетит. Да, прекрасное времяпровождение на природе. С собой взяли радиоприёмник, лёгкая музыка только добавляла аппетита и настроения. Отличная пауза от службы получилась. Шашлык с пивом было мечтой для солдата. А мы это сделали. Ближе к разводу собрались в полк. По дороге познакомились с девушкой, разговорились. Такая хохотушка оказалась. Да и мы что-то там заливали ей, говорили, что мы комбаты из соседнего полка. Веселили даму, как могли. Потом оказалось, что это супруга нашего взводного. Но всё было прилично. А что он сделает? Будет молчать, и мы будем молчать. И это правильно.
На разводе я доложил дежурному, что у нас всё в норме.
Глава 37. Горчицу нужно делать правильно
Иногда хотелось идти в наряд, нужна смена работы. В физиологии есть такое выражении: смена рода деятельности тоже отдых. В наряд по столовой это хорошо. Я ставил дежурного в батальон, а сам дежурным по столовой. Лучше с субботы на воскресенье. Во-первых, меньше офицеров надсмотрщиков и контролёров. Во-вторых, меньше офицеров, которые вечером приходят с рюкзаками и просят продукты питания. По цехам наряд расписывал заранее, уже все знали, что да как. Первым делом принять наряд. Потом получать продукты. Бывало так, что офицеры не всё и получали, а если получали, то специи забирали себе. Потом перец, лавровый лист, чай пересылались на родину.
Но у меня это не проходило. Всё полученное по установленной норме шло на солдатский стол. Получив все продукты, разносили их по цехам, по холодильникам. Шла заготовка полуфабрикатов для приготовления завтрака и обеда, чистка картофеля, овощей. У меня была своя задача – я всегда готовил горчицу, ни кому не доверял. Ранее готовили горчицу очень просто – заливали горчичный порошок холодной водой, мешали и сразу на стол. Получалось дерьмо, хуже яда. Моя горчица готовилась с вечера.
Этот продукт известен с незапамятных времен. Я делал так: порошок горчицы заливаю теплой водой в бачке на 6-8 литров. Размешиваю густую массу и сверху наливаю ещё воду, накрываю крышкой. Для созревания оставляю на ночь. Затем рано утром сливаю лишнюю воду. В горчицу добавляю соль, сахар, черный молотый перец, растительное масло и уксус. Всю массу растираю и только потом, перед приёмом пищи, боец раскладывает в пиалы на каждый стол. Ох, и ядрёная она получается. В полку мою горчицу знали. Такую можно намазать на хлеб, можно сдобрить кашу, и если попадался жирный кусок мяса, то и здесь приправка к месту. И ещё секрет. Дома это получается лучше. Вместо растительного масла использую оливковое. Хорошо добавить сок лимона. А здесь главное !!! Не сахар, а 2 ст. ложки мёда! Это круто. Попробуйте. Вспомните меня иногда.
Я всегда наряд отпускал раньше. Вернее, как кто закончит свою работу. Но обычно не уходили по одному. Сидят, молчат. Подхожу к ним:
- Ну и что за посиделки? Кому сидим?
- Так заканчиваем уже уборку. Всё блестит.
- Вижу, вижу. А картошку можно пожарить. Идите, жарьте уже. Можно на сале жарить, и мяса немного возьмите. Лук, соль и перец найдёте. Главное, меня забудьте позвать. Пайку оставите, а я буду через час. Управитесь?
- Конечно, управимся.
- Вперёд.
Я уходил, а для ребят это было самое интересное в наряде. Конечно, после картошки они пили чай со свежим хлебом, при разгрузке всегда стащат 2-3 буханки. Так было всегда. Парней нужно всегда поощрять, здесь пригодились знания по такой науке, как управление. Мотивация всегда даёт хорошие результаты. Пусть хоть такая радость у них была. Жаль, что офицеры это не хотели понимать. Жареная картошка в армии самое вкусное кушанье. А ведь иногда и офицеры сами в наряде просили их угостить картофаном. Угощали.
Утром заявился в столовую наш замполит – майор Стриженов. Никто его в полку не любил. Пакости разные делал всем без исключения. А как он любил стукачей. Сразу с расспросами:
- Картошку жарили всю ночь, наверное?
- Нет, товарищ майор, старшина у нас сильно строгий. Может за это дело пристрелить, - начал язвить Хуснутдинов. Как он любил вставить своё словечко.
- Даже чай не пили?
- Чай пили, нам старшина разрешил без заварки.
- Хуснутдинов, знаю я твои байки, ты на это мастак. За свой язык и с должности киномеханика полетел. Ты ведь и водочки бы выпил?
- Ага. А вы принесли? От вас дождёшься.
- Всё, хватит. Зови старшину, с ним поговорю. А то ты подумаешь, что я в выходной в 6 утра встал, чтобы с тобой поговорить.
- Я так и подумал, товарищ майор. Иду звать старшину. Вот он обрадуется, что вы к нему пришли в такую рань.
- Ты так можешь договориться и до наряда. Вперёд!
Классно кормили у нас на праздники. Дополнительно давали по яблоку, по пирожку или прянику, 5-6 конфет, два яйца, в обед обязательно по кусочку красной рыбы, а утром сливочное масло. Оно было главным лакомством у срочников. Его выдавали по 30 граммов в день. Мы всегда делили по раскладке, и получалось, что наряд никогда не был обижен лакомствами. Ну, немножко больше, конечно. Таких нарядов было не много.
Глава 38. Как Хуся делал наше кино
Я уже несколько раз вспоминал о Саше Хуснутдинове. Такой юморист. Родом из Казани, татарин. Окончил до армии кинотехникум, немного работал по специальности до армии. В полку его сразу поставили заведующим клубом, по совместительству и киномехаником. Клуб располагался тогда в городке. Кино крутили больше для гражданских, офицеров и их семей. Солдаты ходили только по выходным. Никто Саню не контролировал, сам себе начальник. Утром иногда появится замполиту на глаза, наговорит ему всякой гадости, на уши лапши навешает и в клуб. По дороги из казармы может попить пивка. В городке его все знали. В клубе были кружки самодеятельности. Когда ему не хотелось ночевать в казарме, он спал в клубе. Там у него была комната, и довольно-таки приличная.
При случае мы заходили к Хуське. Там просто дурачились и убивали время. Саня обращался к замполиту, что ему для разных работ нужно 2-3 человека. Сопровождать бойцов в гарнизон мог только я. Я же брал с собой тех, кто был нужен. Работ никаких не было. Саня нас ждал, на столе печенье, хлеб, масло, чай. Потом играли на гитаре, пели песни. Никто нам не мешал. Такая замаскированная расслабуха.
И вот однажды Саня пригласил нас в кинозал.
- Мужики, посмотрите кино.
- Саня, нафига нам это? У тебя ведь только «Чапаева» и показывают.
- Пацаны, это секрет только для вас. Я собирал почти целый год этот материал. Вам понравится. Запускаю.
Диво. Мы были в шоке. Киноклип минут на сорок. Оказалось что, Саня получал фильмы, и когда что-то нравилось, он вырезал плёнку, потом подклеивал её в свой ролик. Так он собрал самые классные моменты из комедий и любимых фильмов. Здесь были кусочки из фильмов: «Афоня», «Бриллииантовая рука», «Операция «Ы» и другие приключения Шурика», «Джентльмены удачи», «Самогонщики» и многие другие. Ролик был классный. Мы его несколько раз просматривали. Потом, когда открыли новый клуб, Саня вернулся в наш батальон, а мы часто вспоминали тот клип и посиделки в клубе.
Глава 39. Гарнизонная гауптвахта
Гауптвахты как места, предназначенные для содержания под арестом военнослужащих, появились в России в 1707 году, когда Петр I учредил воинские гарнизоны и комендатуры. На гауптвахте содержатся военнослужащие: арестованные в дисциплинарном порядке, арестованные следственными органами, находящиеся под судом, осуждённые военным судом к содержанию на гауптвахте, а также осуждённые военным судом к другим мерам наказания. По сути, это аналог внутренней армейской тюрьмы. Командир, желавший наказать солдата или сержанта за какой-либо серьезный дисциплинарный (но не уголовный) проступок мог своим приказом арестовать его и отправить отбывать наказание на гауптвахту. Ненадолго – 3, 5, 15 суток.
В нашем гарнизоне попасть на «губу» действительно боялись. Ибо были такие гауптвахты, а при них служили такие офицеры комендатуры, что создавали все условия, чтобы солдат хорошенько подумал, прежде чем в следующий раз пошел на дисциплинарный проступок.
Гауптвахта, так гауптвахта. Не очень-то я и расстраивался. Взял с собой книгу, чтобы скрасить жизнь во время бодрствующей смены, и стал ждать развода. А на разводе выяснилось, что определили меня выводным, а это значит, что никуда я из гауптвахты не выйду, а буду находиться непосредственно на месте, в караульном помещении. Днем-то арестованных вывозят на различные работы, и с ними часовой находится. Уже как-то быстрее время идет. А здесь, на глазах у начальства, можно и самому на «губе» остаться. Это у нас тоже практиковалось. Иногда бывало, что и весь караул оставался.
Сидел на киче офицер. У него в камере был кинопроектор, так он целый день смотрел мультики. Разгильдяй. Жена носила ему тормозок с едой, но он домой и не спешил. Может, прятался от кого? У военных была поговорка: «Кто не сидел на гауптвахте, тот не служил в армии».
По своей сути гауптвахта - это внутренняя армейская тюрьма и как всякая тюрьма, она была окружена ореолом романтики.
Глава 40. На учениях
Зимой поступило радостное известие. Наш полк разворачивают на учения. Штат в полку не большой, с офицерами до 200 человек. А на учения призывают бывших военных по своим специальностям. Работа большая и кропотливая. На этот период я исполнял обязанности помощника начальника штаба батальона. Должность это была офицерская, но решили взять меня. Я ведь был старшиной батальона, составлял учебные планы, заведовал всем имуществом, оружием (кроме техники), делал все карты на предстоящие учения. Работа была очень интересной и увлекательной для меня. Приходилось много работать с секретными документами.
На полигоне солдаты срочной службы начали оборудовать платочный городок. Морозы тогда были сильные, доходило до -40;С. С нашими парнями был заместитель по технике. И вот в один день комбат посылает меня отвезти на полигон оборудование, радиостанции. Переодели меня в майорскую форму мотострелка, таким образом военный патруль не останавливает. В столовой я взял ребятам дополнительные пайки, узбек из столовой дал кусочек мяса, лука, картофеля. Добрались хорошо. Разгрузились удачно. Расположение нашего батальона впечатляло. Через несколько дней всё заполнится партизанами, так мы называли временных гражданских призывников. Как я потом узнал, их везде называли партизанами.
После дороги и работы на морозе пошли в палатку попить чайку.
- Мужики, а как вы питаетесь? Кто варит? Здесь ведь целый день занят.
- Варим по очереди. Продуктов хватает, консервы есть, тушёнка, овощи, мясо и хлеб держим на морозе. Один раз в день жаркое, это наше фирменное блюдо. Но вот наш зампотех постоянно приходит к нам на обеды, а свои пайки офицеры меняют на водку. Кому понравится лишний рот. Нам ведь лишнего не дают. Наглый он.
- Мы вам с водилой набрали продуктов. Всё будет к месту. Даже мяса умудрились вам подкинуть. Я завтра уеду, а вы харчуйтесь.
- Слушай, старшина, мы сегодня приготовим наше фирменное блюдо. Давай оставим Полторака готовить, а мы на работу.
- Вот и здорово. Я с вами поработаю, нужно согреться, да и дровишек заготовим на ночь. Но главное хочу запомнить эту зимнюю красоту Дальневосточной тайги. У нас ведь такого в Украине нет.
- Пошли старшина. Ещё нужно запустить нашу электростанцию. Вечером будем со светом и послушаем радио.
Работа спорилась. Мне нравилось на природе, немного размялся после месячной штабной работы. Да и с ребятами хотелось общаться. Выполнив все работы, мы направились к палатке. А там стоял такой аромат, что слюнки сразу потекли. В палатке тепло и уютно, буржуйка полыхает, разделись. Мы сразу включили электростанцию, она будет работать всю ночь, в топливе никто не ограничивал. По радио настроили только Маяк. Но и это классно: новости, музыка. Полторак сказал, что сегодня непрошенного гостя (заместителя по технике) он отвадит. Но как?
- Всё, мужики. Всё готово. От того что старшина подкинул нам мяса, жаркое будет особенным. Прошу к столу.
- Да, здорово. Хоть один раз в день горячее, но какое. Как в ресторане. Молодцы парни.
- О! Идёт наш начальник. Всегда вмажет грамм 200 водки для аппетита и к нам. Хоть бы когда продуктов принёс, вечно на шару. Ну, держись Анатолий Петрович, держись товарищ майор.
- Привет, мужики вашему столу. Накормите голодного майора?
- Накормим, товарищ майор, накормим. У нас сегодня снова жаркое, но так как мясо закончилось, я утром завалил Шарика. Видели того старого пса? Я его вымочил уксусом и в котёл. Вкуснотища.
- Кого, кого? – выпустив из рук ложку с куском мяса. Лицо поменялось, аппетит пропадал ежесекундно. Явно, что такого он не ожидал. Такое отвращение к пище я видел только в учебке, когда нас кормили отходами разными.
- Вы не волнуйтесь. Мясо есть мясо. А собачатина она очень полезная.
- Мудаки! Хотели отравить? Что подсунули? Что сами едите? - с этими словами он выскочил из палатки. Его сразу вырвало. Наверное, он сильно жалел, что 200 грамм водки не пошли впрок да и без обеда остался.
А только мне потом Геша Полторак говорил, что он больше не приходил к ним обедать. К палатке не подходил. Вот так проучили.
Через несколько дней начались большие учения. Было всё, как на настоящей войне. Настрелялись, накатались. Нам дали высокую оценку. Это радовало, что и я как-то вложил свой труд в эту «победу».
Глава 41. Разговор в курилке
Как то сидим с Сергеем Жбанковым в курилке. Он не курил, но потравить байки в курилке любил. Но часто разговоры были о серьёзном. Что может быть в такой теме? Конечно же, поведение наших офицеров.
В армии говорят, что в Уставе каждая буква омыта кровью. Однако, есть умники среди офицеров, которые выворачивают его на свой нужный им лад. Таким был начальник штаба танкового батальона майор Логинов. На самом деле был чмо. Часами этот горе майор внушал перед строем о солдатской выправке. При этом сам прохаживался в огромных валенках и в овчиной телогрейке, в то время когда солдаты мёрзли в х\б. Температура зимой в расположении и спальном кубрике никогда не была выше + 10°С. Эта тема никого не интересовала. Как-то сказал дежурному по полку, что ночью на подоконниках вода замёрзла, а в расположении +2;С. Так он мне хладнокровно процитировал золотые слова:
- Солдат обязан стойко и мужественно переносить все тяготы и лишения воинской службы.
- Спасибо, а то мы так распаримся и забудем о этих тяготах.
- Не пререкайся, старшина. Тебе какое дело?
- Ага, какое мне дело, я ведь не дежурный по полку. А пацаны с наряда, да в ледяную постель.
- Хватит, без тебя проблем хватает. Ты что, правдоискатель? Строй батальон на завтрак, там и согреются все.
Тут как всегда появляется Хуся. Он если уколит, то в самый мозг:
- Товарищ капитан, а вы спиритизмом не интересуетесь?
- Нет, я пью только сухое и пиво.
- Я так и знал, что у наших офицеров особенные вкусы.
Многие бойцы просились, чтобы их послали работать в сушилку, где можно было хоть на часок душу согреть. Это нормально? Жбан вообще не мог терпеть такого самодурства, и всегда засыпал шакалов вопросами. Вступал с ними в полемику. Он брал любую статью Устава и начинал добивать офицеров вопросами. Всё сводилось к тому, что офицеры были первыми нарушителями Устава. Тогда сразу поступала команда: «отставить разговоры!». А в дальнейшем Жбан стал летать в наряды на праздники и выходные, в том числе на стодневку, Новый Год, 23 февраля. Сказал правду в глаза – в наряд. Но Сергея это не сломило, он ведь, по сути, был прав.
Предыдущая часть:
Продолжение: