#ТелеМед_интересные_факты
📕Про него чаще говорят, как про «классика из учебника», но за плечами еще — удивительное прошлое: молодой полковой врач, который однажды выходит из строя и идёт к сцене, потому что иначе уже не может.
Сегодня наш коллега Александр Соловьев, врач-рентгенолог, радиолог, младший научный сотрудник Центра диагностики и телемедицины ДЗМ, расскажет вам о судьбе Фридриха Шиллера — человеке, который писал так, словно ставил «диагноз времени» и одновременно искал лекарство, пусть и на языке театра.
💭Фридриха Шиллера (1759-1805), по сути, никто не спрашивал, кем он хочет быть. Сын полкового фельдшера, мечтал о духовном пути, но жизнь повернула иначе. Герцог Вюртембергский забирал способных мальчишек в свою «Карлову школу» (военную академию), и Шиллер оказался там почти по приказу. Сначала он изучал право, потом перевели на медицину. Когда в 1780 году его назначили полковым врачом в Штутгарте, он уже писал втайне.
Поворотным моментом стала жизнь в Мангейм. В январе 1782 года он выбрался из части без разрешения, чтобы увидеть премьеру «Разбойников». Пьеса, которую он написал, произвела такой шум, что его имя за одну ночь стало известным. А наутро началась совсем другая «музыка»🎶: гауптвахта и запреты, один строже другого. Его пытались вернуть в рамки, где положено молчать и исполнять. Но он выбирает другой путь. Шиллер терпел сколько мог, а потом сделал поступок, на который, в то время, решались немногие: ушел, не имея ни надежного места, ни денег, зато имея цель.
И вот здесь важно: Шиллер не «бросил медицину как ошибку», он вынес из нее стиль мышления и даже прямые следы. В «Разбойниках» эпиграфом стоит мысль Гиппократа, о том что не берут лекарства, берет железо, а где бессильно железо, помогает огонь. До нас дошел и редкий материальный артефакт его врачебной практики: рецепт, выписанный самим Шиллером. А дальше начинается уже «биография драматурга»🖊: Маннгейм, новые пьесы, затем — Веймар, Йена, работа историка и мыслителя, и, конечно, дружба с Гёте, превратившая личный талант в целую эпоху.
Он успел стать и врачом, и беглецом, и человеком сцены, и университетским профессором, и соавтором целой эпохи рядом с Гёте. И, пожалуй, главное в этой истории то, что литература для него была не украшением жизни, а способом выстоять.