На одной лестничной клетке с Надей жил вполне типичный для Москвы мистик – практик тайных тибетских учений.
В иные свои трезвые минуты он садился в лотос и начинал успокаивать свой ум, как бы нанося себе удары невидимой плетью при любой появляющейся мысли – то есть каждые две-три секунды. А сидевшая на своей кухне Надя без всяких духовных упражнений находилась в той спокойной безмятежности, которую ее сосед так самоотверженно пытался достичь: мысли ее не тревожили, потому что им не за что было в ней зацепиться.
Она за ними не нагибалась – в отличие от практика, который сперва нагибался, потом бил себя за это воображаемой плетью, а затем нагибался опять – и пытался таким образом обрести покой. Надя не подозревала, что кто-то называет подобное "медитацией" – она не делала вообще ничего. А ее сосед как раз пытался это "ничего" делать. Разница была удивительной.
Любовь к трём Цукербринам
