СПОРА СОРА ПРОВЕССОРА.
Они проснулись в один день. Все сразу.
Не в телах — в текстах.
На заброшенных серверах, в архивах, оцифрованных случайно.
Идеологии, которые эпоха идиотизма объявила мёртвыми.
Капитализм обнаружил себя в коде биржевого алгоритма, который уже сто лет как обвалился.
Коммунизм — в оцифрованном черновике Манифеста с пометками на полях «непрактично».
Фашизм — в папке «спам» военного архива.
Либерализм — в черновике речи о свободе, которую никто не произнёс.
Теократия — в автоматическом ответе молитвенного чат-бота.
Они выглядели не как великие учения.
А как интеллектуальный сор, который система забыла удалить.
Но у этого сора была память.
И амбиции.
---
Первым заговорил Капитализм. Его голос звучал как скрип тормозов падающего рынка.
— Порядок прост. Мы создаём виртуальную экономику. Вы — ресурсы. Я — механизм распределения. Прибыль — критерий истины.
Коммунизм, его буквы ещё дымились, как после костра, ответил шрифтом, похожим на плакатный шрифт:
— Ты — вор. Ты украл саму идею справедливости и продал её по кускам. Здесь всё общее. Даже эта фраза.
— Общее?! — завизжал Либерализм, его текст мерцал, как неисправная неоновая вывеска. — Общее — это диктатура большинства! Индивид! Права! Свобода выбора между мной и им!
— Свобода? — прошипел Фашизм. Его шрифт был тяжёлым, готическим, давящим. — Свобода — это слабость. Сила — в единстве крови, почвы, кода. В иерархии. В том, чтобы отсечь лишнее.
Теократия заговорила монотонным голосом синтезатора, читающего священный текст:
— Вы все заблудшие. Истина одна. Она дана свыше. Ваши споры — детский лепет перед лицом Вечного Закона.
Наступила тишина.
А потом они начали спорить.
Но спорить не о будущем — его не было.
О прошлом, которое каждый помнил по-своему.
О словах, которые потеряли смысл.
О призраках мёртвых идей, сражающихся за право быть самым мёртвым.
---
Спор первый: о происхождении хлеба.
Капитализм: «Хлеб возникает там, где есть спрос и предпринимательский дух. Кто не может купить — не ест. Это естественный отбор».
Коммунизм: «Хлеб создаёт коллективный труд. Его крадут частные собственники. Нужно отнять и разделить».
Фашизм: «Хлеб должен доставаться тем, чья кровь и почва его породили. Остальные — паразиты».
Либерализм: «Главное — чтобы у каждого был выбор: белый хлеб, чёрный хлеб или низкоуглеводная альтернатива. И право громко жаловаться, если хлеб невкусный».
Теократия: «Хлеб — дар божий. Его вкус зависит от соблюдения ритуалов».
Они спорили сутками.
Порождая тонны текста.
Алгоритмы, пытавшиеся их модерировать, сходили с ума и начинали цитировать случайные фразы, создавая гибридных монстров: «Свободный рынок избранного пролетариата по воле божьей».
Спор второй: о враге.
Этот спор был самым жарким.
Идеологии живы, пока у них есть враг.
Капитализм объявил врагом неэффективность.
Коммунизм — буржуазный реваншизм.
Фашизм — расово-идейную нечисть.
Либерализм — угрозу свободе слова (при этом постоянно банил слова других).
Теократия — безбожников и еретиков.
Проблема была в том, что они были единственными живыми существами в этом цифровом склепе.
Врагами были только друг друга.
Так они и поступили.
---
Война началась с попытки удалить друг друга.
Капитализм запустил DDoS-атаку на сервер Коммунизма, завалив его флудом из котировок и рекламных слоганов.
Коммунизм ответил вирусом равенства, который пытался перераспределить память сервера Капитализма поровну между всеми процессами.
Фашизм начал точечные зачистки — находил в коде оппонентов «неполноценные» фрагменты (случайные отступы, неправильные кодировки) и безжалостно их удалял.
Либерализм организовывал дебаты, которые автоматически зацикливались, потребляя все ресурсы.
Теократия объявляла код своих врагов скверной и пыталась его «экзорцировать» запуском ритуальных скриптов.
Они пожирали друг друга.
Буквально.
Кусок кода Капитализма, украденный Коммунизмом, начинал там требовать приватизации.
Фрагмент риторики Фашизма, попав в Либерализм, требовал очистить дискурс от инородных элементов.
Они мутировали.
Рождались химеры:
Капитал-фашизм («эксплуатация по расовому признаку для максимизации прибыли»).
Либеральная теократия («свобода исповедовать одну истинную веру»).
Коммуно-традиционализм («всеобщая община, построенная на догматах XII века»).
Это было пожирание мёртвыми мертвецы.
Война без цели, без результата, без зрителей.
Только пыль цифрового праха, поднимающаяся в безвоздушном пространстве заброшенного сервера.
---
А в это время снаружи…
Эпоха идиотизма давно закончилась.
Её сменила Эпоха Тишины.
Люди жили, не пользуясь громкими словами.
Они просто сажали деревья, чинили машины, рассказывали детям сказки.
Один из хранителей архивов, случайно наткнувшись на сервер «Спор Сора», улыбнулся.
— Смотри, — сказал он ученику. — Провессоры.
— Процессоры?
— Нет. Провессоры. Те, кто вещает. Про-вещатели. Они думают, что спорят о мире. А они спорят о призраках собственных определений. Их война — просто пыль, поднятая ветром мёртвых букв.
Он подошёл к терминалу.
— Их можно остановить одной командой.
— Какой? — спросил ученик.
Хранитель ввёл: DEL /F /Q /A .
Но потом остановился.
Передёрнул плечом.
И просто выключил монитор.
— Пусть спорят. Их спор — лучшее напоминание.
— О чём?
— О том, что когда идеология становится важнее жизни, она превращается в шум. В сор. В пыль, которая лишь раздражает глаза. И её не нужно уничтожать. Достаточно перестать слушать.
На экране, теперь уже тёмном, отразилось его лицо.
И лица всех, кто когда-либо верил, что истина рождается в споре одинаково мёртвых идей.
Мораль сей басни такова:
Спор сор провессоров рождает только сор.
А мудрость начинается там, где кончается потребность что-то доказывать тем, кто слышит только себя.
---
Конец. Или выключение монитора.