Вы наверняка помните тот момент в кинотеатре, когда смех над выходками Труса, Балбеса и Бывалого вдруг смолкает, и в голове появляется вопрос: а что, если за их экранным единством скрывалась совсем другая история? Юрий Никулин, Георгий Вицин и Евгений Моргунов — три легенды, чьи жизни за кадром складывались куда сложнее, чем в сценариях Гайдая. Их дружба, такая прочная на плёнке, в реальности прошла через испытания славой, амбициями и обидой. Давайте разберёмся, как это было.
Никулин, с его цирковой выучкой и фронтовой закалкой, оставался тем, кто пытался сохранить равновесие даже в самые напряжённые моменты. Он приносил в команду тепло и человечность, но и ему было трудно мириться, когда чьё‑то эго выходило из‑под контроля. Вицин, тихий и глубокий, предпочитал оставаться в тени. Его жизнь была скромной, почти аскетичной, и он редко ввязывался в конфликты. Моргунов же, с его громким голосом и не менее громкими амбициями, часто оказывался в центре бурь. Как таким разным людям удалось создать на экране то самое чувство братства, которое мы до сих пор ощущаем?
Всё началось в 1961 году на съёмках короткометражки «Пёс Барбос и необычайный кросс». Никулин тогда сомневался, стоит ли циркачу идти в кино, но Гайдай убедил его. Вицин легко вошёл в роль, а Моргунов добавил мощи и напора. Казалось, это начало не только творческого, но и человеческого союза. Однако уже после оглушительного успеха «Операции "Ы"» и «Самогонщиков» в атмосфере что‑то надломилось. По воспоминаниям коллег, Моргунов начал вести себя как звезда первой величины, и это постепенно отдаляло его от партнёров.
Пик напряжения пришёлся на съёмки «Кавказской пленницы» в 1966 году. Моргунов, по свидетельствам очевидцев, привёл на площадку поклонниц, что нарушило рабочий процесс. Гайдай был в ярости. Вицин и Никулин молча наблюдали, как ситуация накаляется. Один раз Моргунов позволил себе резкую шутку над Вициным после сцены с взрывом, где грим сделал Георгия похожим на обгорелого. Вицин не стал ссориться, но обида осталась. Никулин позже вспоминал, как Моргунов мог грубо бросить режиссёру: «Ты что, мышей не ловишь?» Для Гайдая это стало последней каплей. Сцены с Моргуновым были вырезаны или пересняты с дублёром. Так троица распалась на экране. В жизни они ещё общались, но прежней лёгкости уже не было.
Это не значит, что всё было лишь чёрным. Никулин и Вицин сохранили уважение и переписывались. Никулин, вернувшись в цирк, часто называл Вицина «дьявольски талантливым». Моргунов, несмотря на всё, признавал гениальность коллег. На похоронах Никулина в 1997 году он спросил у мэра Москвы: «Где же вы нас с Вициным хоронить будете? Люди приходят на Троекуровское, чтобы посмотреть на нас троих». В этих словах слышалось желание остаться частью легенды, которую они создали вместе. Вицин, ушедший в 2001 году, до конца жил тихо и скромно. Моргунов умер в 1999, и на его похоронах было немногим больше двадцати человек. Это многое говорит о том, как сложились его отношения с миром.
Съёмочный процесс сам по себе был полон искр. В «Операции "Ы"» Никулин привнёс цирковые трюки, Вицин виртуозно изображал страх, а Моргунов импровизировал реплики, которые стали народными. Они репетировали часами, смеялись над осечками, но за этим стояла накапливающаяся усталость от обидных шуток, переходящих границы. Никулин, прошедший войну, не терпел хамства. Вицин просто закрывался. Гайдай после истории на «Кавказской пленнице» поклялся больше не работать с Моргуновым. Так цепь разорвалась.
Жизнь после троицы сложилась по‑разному. Никулин посвятил себя Цирку на Цветном бульваре. Вицин ушёл в йогу, живопись и тихую жизнь в маленькой квартире. Моргунов снимался в эпизодах, писал воспоминания, но часто оставался в одиночестве. Их редкие встречи на фестивалях или в письмах уже не могли вернуть прошлого. При этом в памяти зрителей они навсегда остались неразлучными — теми, кто падает в реку, гонится за «Жигулём» и смешит нас до слёз.
Их история заставляет задуматься. Мы все иногда ссоримся с теми, с кем нас связывает общее дело, а потом жалеем об этом. Никулин в мемуарах писал о Моргунове с грустью. Вицин в интервью старательно обходил острые углы. Моргунов до конца верил, что они — команда. Возможно, именно этот контраст между экранной гармонией и живой человеческой сложностью и делает их такими близкими нам. Их смех продолжает звучать с экрана, а их история напоминает, что даже легенды остаются людьми — со своими ранами, ошибками и тихой надеждой на то, что главное всё‑таки останется.