Сегодня голоса стало много.
В каждой ленте — «авторская подача», «узнаваемый стиль», «свой тон».
И всё же парадокс в том, что настоящего голоса почти не слышно.
Потому что голос нельзя изготовить.
Можно придумать стиль.
Можно выстроить манеру письма: короткие фразы, метафоры, отрывистый ритм.
Можно научиться «звучать», как другой.
Можно даже стать убедительным.
Но голос — не в манере.
Голос — это присутствие человека в слове.
Не эмоция, не исповедальность, не «искренние признания».
А внутренняя реальность текста:
то, как автор стоит в сказанном, насколько он совпадает с собой.
Подделка всегда начинается с внешнего.
С формы, которая хочет произвести впечатление.
С интонации, которая хочет быть «узнаваемой».
С речи, которая хочет понравиться.
Настоящий голос устроен иначе.
Он не пытается быть стильным.
Он не пытается быть выигрышным.
Он не борется за эффект.
Он держит главное — внутреннюю точность.
Голос появляется там, где человек перестаёт писать «как надо».
И начинает говорить так, как он действительно мыслит.
Своей мерой.
Своим молчанием.
Своими словами, которые невозможно заменить синонимами.
Поэтому голос и не подделывается:
у подделки нет цены.
Нет ставки.
Нет риска быть не понятым.
Нет права на тишину.
Она слишком аккуратна.
Слишком правильна.
Слишком уверена в себе.
Голос всегда немного уязвим.
Не потому что слаб, а потому что честен.
Он не скрывает живое за удобной гладкостью.
И есть простой критерий.
Если текст можно легко переписать другим человеком — и он останется тем же,
значит, это не голос.
Голос — это то, что невозможно переписать без потери.
Потому что в нём есть человек.
И его нельзя заменить.