Женя загружала стирку, стараясь не думать о том, что через полчаса снова начнётся. Свекровь обещала «заскочить на минутку» — а это значило минимум три часа инспекции, советов и скрытых упрёков.
Десять лет назад, когда Коля привёл её знакомиться с родителями, Галина Петровна сразу встретила её настороженно. Осмотрела с головы до ног, поджала губы и произнесла: «Ну что ж, раз Коля выбрал тебя...» Женя тогда решила, что со временем всё наладится. Но она ошибалась.
С каждым годом вмешательств становилось всё больше. Сначала Галина Петровна звонила по три раза на день с вопросами: «Ты Колю борщом покормила? А он не простужен? Почему у него голос уставший?» Потом начала приходить без предупреждения. Открывала своими ключами, которые Коля когда-то дал «на всякий случай», заглядывала в холодильник и качала головой: «Опять полуфабрикаты покупаешь. Коля привык к домашнему».
Женя терпела. Она выросла в семье, где конфликты считались позором, где учили «уступать старшим» и «беречь семью». Каждый раз, когда свекровь делала очередное замечание, Женя сжимала зубы и молчала. Когда Галина Петровна при гостях рассказала, как Коля «сдал после женитьбы» — Женя делала вид, что не расслышала. Когда свекровь переставила мебель в их квартире без спроса — Женя просто переставила обратно, ничего не сказав мужу.
— Жень, ну чего ты молчишь? — спрашивала иногда младшая сестра. — Поговори с Колей.
Но Женя отмахивалась. Ей казалось, что если она начнёт жаловаться, Коля окажется между двух огней, и ей станет ещё хуже. Лучше уж потерпеть. Мать одна, подумаешь, немного придирается.
Потом родился Артёмка. Женя надеялась, что внук смягчит свекровь. Вместо этого началась новая волна: как пеленать, как кормить, когда укладывать. Галина Петровна приезжала теперь каждый день. Женя однажды попыталась возразить насчёт режима кормления — свекровь обиделась на неделю и жаловалась Коле, что «молодая совсем разума лишилась, ребёнка загубит».
— Жень, ну не конфликтуй с ней, — устало попросил тогда Коля. — Она из лучших побуждений. Просто кивай и делай по-своему.
Но «кивать и делать по-своему» с каждым годом становилось всё труднее. Галина Петровна словно тестировала границы, с каждым разом заходя всё дальше. Она говорила Артёмке: «Не слушай маму, она не права, бабушка лучше знает». Она обсуждала с Колей Женины недостатки — не всегда дожидаясь, даже пока та выйдет из комнаты. Она приводила в пример жён своих знакомых: «Вот Маша Серёжкина так дом содержит — загляденье! А у вас вечно пыль».
Женя молчала. Она молчала так долго, что все вокруг привыкли. Привыкла свекровь — и перестала даже маскировать колкости вежливостью. Привык Коля — он давно не замечал, как мать разговаривает с его женой. Привык Артёмка — для него бабушкины комментарии стали фоном.
И вот в один ноябрьский вечер что-то сломалось.
Галина Петровна пришла без звонка, как обычно. Села на кухне, посмотрела на суп в кастрюле и поморщилась:
— Опять жидкий. Коля любит погуще, я тебе сто раз говорила.
Женя глубоко вздохнула и промолчала. Она накрывала на стол, когда свекровь продолжила:
— И вообще, Жень, ты бы следила за собой. Смотрю на тебя — какая-то затюканная стала. Коля же мужчина, ему красоту рядом видеть надо. Вон, в магазине я познакомилась с одной милой девушкой, так у неё причёска, макияж... Думаю, вот бы Коле такую.
Женя замерла с тарелками в руках. В горле встал ком. Обычно она бы проглотила эти слова, как проглатывала сотни других. Но что-то щёлкнуло внутри. Может, усталость. Может, накопилось слишком много. А может, она просто услышала себя — и поняла, что больше не может.
— Галина Петровна, — тихо произнесла Женя, ставя тарелки на стол. — Хватит.
Свекровь удивлённо подняла брови:
— Что «хватит»?
— Хватит приходить сюда и унижать меня в моём же доме, — голос Жени дрожал, но она продолжала. — Десять лет я молчу. Я терплю ваши замечания, ваши сравнения, ваши намёки. Я делаю вид, что не слышу, как вы обсуждаете меня с Колей. Но это закончилось. Прямо сейчас.
Галина Петровна побледнела, потом покраснела:
— Ты... ты как разговариваешь?! Я тебе что, чужая?!
— Вы приходите без звонка, лезете в наш быт, критикуете меня при ребёнке, — Женя говорила быстро, будто боялась, что если остановится — не сможет продолжить. — Вы настраиваете Артёмку против меня. Вы постоянно даёте понять, что я недостаточно хороша для вашего сына. Всё. Я больше это не позволю.
— Да как ты смеешь! — свекровь вскочила. — Я для вас всё делаю! Помогаю, забочусь! А ты мне в лицо такое говоришь!
— Вы не помогаете, — впервые за десять лет Женя почувствовала, что говорит правду. — Вы контролируете. Отныне приходите, только если мы позвоним и пригласим. Не лезьте в то, как я веду хозяйство и воспитываю сына. И никогда больше не говорите Артёмке гадости про меня. Это мои условия.
Галина Петровна схватила сумку, глаза её наполнились слезами:
— Вот оно что! Десять лет я ждала, когда твоя истинная сущность вылезет! Коля об этом узнает!
Она выбежала из квартиры, хлопнув дверью. Женя опустилась на стул, руки тряслись. Она понимала, что сейчас будет звонок Коле. Она знала, что свекровь перескажет ему всё по-своему. Но впервые за долгие годы Женя чувствовала себя живой.
Коля вернулся через час. Лицо было злым.
— Что ты наговорила моей матери? — он даже не разделся, остановился в прихожей.
— Я попросила её уважать границы нашей семьи, — спокойно ответила Женя.
— Она в слезах! Говорит, ты её выгнала, запретила видеться с внуком!
— Я не запрещала. Я попросила звонить перед приходом и не унижать меня.
— Унижать? — Коля нервно рассмеялся. — Мама тебя унижает? Она тебе помогает! А ты ей вот так!
— Коля, — Женя посмотрела на мужа. — Десять лет твоя мать говорит мне, что я плохая жена, плохая мать, плохая хозяйка. Ты хоть раз её остановил?
— Она просто такая, у неё характер! Ты же знала! — Коля раздражённо махнул рукой. — Надо было просто промолчать, как обычно.
— Я десять лет молчала, — не останавливалась Женя. — Я думала, ты однажды встанешь на мою сторону. Но ты защищаешь её.
— Она моя мать! Единственная мать! А жён может быть много!
Эти слова повисли в воздухе. Коля, кажется, сам испугался того, что сказал, но промолчал. Женя кивнула:
— Понятно.
Она встала и пошла в спальню. В ту ночь они не разговаривали. Коля спал на диване, а Женя смотрела в потолок и думала о том, что выбор, который она десять лет откладывала, теперь стоит перед ней очень ясно.
Утром она предложила мужу обратиться к семейному психологу. Коля отказался — «нечего чужим людям наши проблемы рассказывать». Она попросила поговорить втроём с его матерью. Он назвал её неблагодарной.
После все6й этой ситуации Женя начала откладывать деньги. Записала Артёмку в новую секцию — без согласования с бабушкой. Перестала звонить свекрови по праздникам. Галина Петровна жаловалась Коле, Коля возвращался домой мрачный, но Женя больше не оправдывалась.
Она не знала, чем всё это закончится. Она только знала, что молчать больше не будет. Даже если это будет стоить ей брака.
Потому что оказалось: самый страшный враг — не свекровь. А тот, кто должен был встать рядом, но встал напротив.