Остров
Я люблю природу суровых мест. Север, Урал, Сибирь, Дальний Восток - это те места нашей страны, куда забрасывала меня судьба. Теперь Камчатка, Сахалин и Курилы. Природа откладывает отпечаток не просто на человеке, природа оттачивает характеры целых народов. Чем суровее природа, тем сильнее и суровее люди, способные не просто выживать, а жить в этих условиях. Я давно хотел посетить самое начало нашей страны, место, где над Россией встаёт солнце, остров Шумшу.
Пламя Костра бушевало, выбрасывая алые протуберанцы и снопы искр, огонь пожирал пропитанные солью морских волн стволы собранных на диком берегу бревен. Ветер рвал огонь в клочья, а в сердце огня доменной печи алел жар. Где-то совсем рядом дышал океан, выбрасывая на берег свинцовые волны. Сырым-серым маревом, в сгущающейся темноте низко висели облака, придавливая человека. Стихии не бушевали, стихии здесь живут своей нормальной, первобытной, необузданной человеком жизнью. А человек, окружённый стихией, осознает свое далеко не первое место в природе. Да, не первое место, если бы не одно но! Человек не ОДИН! В окружении трёх стихий у костра, продуваемые океанским ветром, сидели люди. Буйство природы практически не волновало их и не отвлекало от созерцания, порождая четвертую стихию общности человеческих душ. В глазах парней, молодых мужчин и женщин отражались всполохи огня, вспышками мерцали искры, и ещё что-то глубокое и сильное горело в тридцати окаменевших, рождающих задумчивую тишину взглядах. Время героев, со мной у костра сидели те, чей внутренний огонь уже укротил самую страшную стихию на земле, стихию, придуманную и выпущенную на свободу человеком - Войну. Двадцати, тридцатилетние, сорокалетние ветераны.
Прошедшие огонь и череду смертей своих товарищей смотрели на огонь и тихо говорили. Девять Геройских Звезд на тридцать человек у костра под тяжёлым Дальневосточным небом, всего в километре черной громадиной высится высота 171, на склоне которой 80 лет назад зажглись две Геройские звёзды советских морских десантников — Николая Вилкова и Петра Ильичёва, закрывших своими телами амбразуру японского дота и шагнувших в вечное бессмертие. Истинная почитаемая в веках элита нашего народа никогда не рождалась в теплых боярских палатах, дворянских особняках и фешенебельных квартирах. Даже если при рождении человека ему посчастливилось родиться в богатой семье, характер и воля, позволявшие достичь истинного уважения и высот, ковались в сражениях, испытаниях и лишениях. Только непреклонная воля и мужество, проявленные в свершениях ради страны и народа, позволяют снискать уважение и почет в сердцах и душах народа. Щелкали, стреляя высыхающие камни вокруг костра, с шипением испаряя ночной, глубокий туман, широко, полной грудью, бережно колыхая воздух вокруг, дышал океан, а ветераны сегодняшней войны, говорили о героях прошлого. Я много слышал разговоров о той далёкой войне. Разговоров историков, писателей и режиссеров, оценки подвигов и событий. Эти оценки всегда крутились возле одного, было или не было, было ли так, как описывают или по-другому.
Мне всегда были непонятны и неприятны эти оценочные суждения моих современников, они не могли прожить и прочувствовать то время, не могли погрузиться и встать перед выбором: жить или отдать жизнь, и поэтому все те оценки выглядели как-то нечестно что ли. А некоторые даже подло. Как можно подвергнуть сомнению подвиг 28 Героев панфиловцев или Александра Матросова, Зои Космодемьянской и Николая Гастелло? Начать копаться в мелких сопутствующих фактах, сидя в теплом кабинете, пытаться понять мотивацию и заявить, что подвиг был случайным, что просто у совершившего не было другого выхода? И дескать он не сам самолёт, горящий во вражескую колонну направил, а просто отвернуть не успел. Что зря была фанатика. А условия гибели панфиловцев не такие уж и героические, это пропагандистский ход. Подло это. Это не поиск справедливости, это возвышение себя или свое оправдание, потому что где-то внутри осознаешь, что сам бы не смог. А раз я такой хороший не смог, значит и они бы не смогли, а раз смогли, то значит случайно.
Здесь у костра нет таких мыслей. Под висящим стеной дождем, путаясь в жёстком до полуметра ковре странника, согнувшись в три погибели от встречного ветра вчера мы поднялись на высоту. И эти прошедшие огонь войны люди задавались одним вопросом. Как они смогли? Как смогли тогда, высадиться и несколько сот метров под огнем в ледяной воде, увешанные оружием, боеприпасами и снаряжением выйти на берег и выбить врага из траншей. Как смогли несколько километров под пулеметным и артиллерийским огнем по прямой как стол тундре подойти к высотам? Как не имея противотанковых средств, смогли отбивать танковые атаки японцев, уничтожить все танки и победить. Они не сомневались. Люди, совершившие кто может и большее, восхищались и пытались впитать хоть часть той далёкой Славы и Мужества. Время Героев. В истории нашей страны из века в век наступает время Героев. Эти времена, времена Героев нам приносят враги наши, неугомонные соседи, раз за разом пытаясь силой принудить нас жить по их законам. Да, приходит война, приходят потери и боль, но начинается Время Героев. Время, рождающее на свет и поднимающее наверх лучших, тех, кто готов жертвовать самым дорогим на земле для человека - жизнью, жертвовать не ради себя, своих близких, а ради Родины, не свободы и независимости, а если глубже - ради будущего своих, наших детей. Ветер стих, разогнав туман, лагерь погрузился в тишину и пламя костра лениво облизывало алеющие угли. Я был здесь самый старший, человек из поколения, передавшего память. Я человек, живший войной, выжегший себя изнутри войнами, видел свет в чистых глазах и душах, в помыслах и стремлениях. И у меня внутри впервые за многие месяцы и годы стало спокойно и тихо, потому что я видел, кто пришел вслед за мной.
И чтобы кто не говорил об экономических и политических итогах СВО, какие бы не строил прогнозы о материальных потерях и приобретениях, мы уже победили, потому что пришло Время Героев.
Спасибо Вам, Братья и Сестры. Спасибо и не растеряйте себя, у страны нет других Героев.
С. Мачинский