Конец XIX - начало XX вв. на наш взгляд, является отдельной эпохой в развитии мусульманского предпринимательства в Астрахани. В этот период мусульманская буржуазия начинает активно развивать старые и осваивать новые формы предпринимательской деятельности, что связано с изменением характера отношений с государством, первыми попытками выхода за рамки своей этноконфессиональной общности и налаживания взаимовыгодных связей с русским населением, изменениями в характере предпринимательской деятельности в стране в целом в пореформенный период и т.д.
В рассматриваемый период окончательно приходит в упадок традиционная форма мусульманского предпринимательства - перевозка грузов своими судами по Каспийскому морю. Персидские купцы из Гиляна и азербайджанцы из прибрежных городов предлагали более выгодные условия, да и грузиться приходилось непосредственно в морских портах, а в Астрахани еще надо было преодолеть дельту Волги. Да и паровой флот уверенно доминировал в пассажирских и коммерческих перевозках, архаические шкоуты становились анахронизмом.
Хотя в 1870 г. городской статистический комитет еще вынашивала планы оживления каспийских перевозок, связывая их с мангышлакским рейдом, к которому подходили хивинские караваны: «...Торговое движение на Каспийском море должно значительно усилиться и наш коммерческий флот, начинающий, с каждым годом, более и более чахнуть от бездействия (а в последние 2-3 года от конкуренции с персидскими шхунами) получит новую и быть может большую работу, чем когда либо. Польза, которую извлечет непосредственно город Астрахань, ясна сама собой, если только не будет распространена на хивинцев та привилегия, на основании которой, персидские товары освобождены от взноса однопроцентного со стоимости товара в пользу городской кассы».
Пристав 5 полицейского участка в 1910 г. представил полицмейстеру города о кожевенных и овчинных складах по 5 участку Астрахани. Из семи подобных заведений, только одно принадлежало татарину. На 2-й Бакалдинской улице Исмятулла Ахметович Байбеков в собственном доме содержал амбар для хранения выделанных шкур. Также среди лиц, временно хранящих невыделанные сырые кожи и занимавшихся скупкой и перепродажей таковых значились: Мухаммед-Шариф Кардашев, проживавший в собственном доме на Черномечетной улице; Аджи Гайфуллин, тоже имевший собственный дом на Черномечетной улице; Аджи Махмут Айтмамбетов - собственный дом, персидская улица; Ильяс Адельшинов - собственный дом, Черномечетная улица; Махмут Адельшинов - там же
Обороты таких предприятий вряд ли можно было назвать значительными: «В ночь на 27 апреля у астраханского мещанина Измаила Халилова с кожевенного завода на Цареве, неизвестным человеком похищено 5 лошадиных кож на сумму 20 рублей».
Занимались в Астрахани мусульмане и лесоторговлей, сопряженной с содержанием лесных пристаней и складов. Как правило, лесоторговля располагалась на участке земли, расположенном на берегу Волги или ее городских рукавов.
Торговый дом «Братья Мирзоевы и К. Сафаров» заключили контракт с Астраханской Городской Управой на аренду городского места в 3 участке города по реке Болде, размером 4831,5 кв. саж. Под лесопильный завод сроком с июля 1915 г. по июль 1919 г. с платой 1 руб. 5 коп. в год с каждой квадратной сажени. А всего 5073 руб. 8 коп. в год. На самом деле этот участок предприниматели арендовали еще с июля 1909 г., так как прежний арендатор «Торговый дом Братья Губины» передал им еще тогда права своей аренды.
В своих коммерческих предприятиях татары города составляли достойную конкуренцию предпринимателям других национальностей.
Одним из видов деятельности было содержание харчевен-кухмистерских. Харчевен- кухмистерских, съестных лавок, азиатских кебавен в Астрахани в начале века было столько, «сколько едва ли найдется в другом каком-либо городе России». Особенно часто они встречались на Косе и на Селении, как в местах большого скопления рабочего люда. Большое количество харчевен объяснялось тем, что в Астрахани было большое количество сезонных рабочих, «рабочих-бездомовников», да и приезжавшие по делам в губернский город, тоже должны были где-нибудь перекусить.
Особенно много было «татарских» харчевен. За 5 копеек здесь отпускали 10 пельменей с бульоном, за 7 копеек суп с несколькими кусочками мяса, вареная картошка и пара пирожков за 5 копеек. Пельмени готовились из теста на теплой воде, в которое вкладывалось немного мяса, а пирожки из теста, поджаренного на сале, в котором находился очень «скромный» кусочек фарша.
Харчевни, принадлежавшие татарам охотно посещали и русские, причем из кушаний более привлекало жаркое (стоимостью 7 копеек), в котором содержалось около 24 золотника мяса, к которому также подавался бульон - шурпа. Если посетитель брал к этому 1 фунт черного хлеба, то получался вполне сытный обед. С фунтом хлеба досыта можно было наесться и пельменей, потому что бульону подливали до двух раз, но мяса уже было 5-8 золотников. Постоянными клиентами таких заведений были извозчики-татары, которые все кормились в харчевнях Косы, так как здесь располагалась извозчичья биржа.
Существенным недостатком таких заведений были антисанитарные условия: «Хотя татары народ чистоплотный, но харчевни их, и особенно кухни особой чистотой похвалиться не могут». Особенной неопрятностью отличались харчевня Кайбелева на Косе и три харчевни на Конной площади, из которых одна - «Алешкина», или Алешки-татарина - служила клубом и рестораном для ночлежников 3 участка. По вечерам здесь всегда «нетолченая труба» и Алешка едва поспевал удовлетворять требования посетителей и выталкивать пьяных. Посещение этой харчевни было делом привычки. Днем еще достаточно сносно - чисто и тихо, можно поесть и выпить. А вечером - шум и гам, вода с супом пополам.
Что касается кебавен, то в них также довольно хорошо готовили. Но, во-первых, не все из русских без привычки и предубеждений могли есть специфичную восточную «стряпню», а во-вторых, для рабочего класса кебавни были неудобны, в силу опять-таки ассортимента блюд Поэтому такие заведения, содержавшиеся, в основном азербайджанцами и персами, становились своеобразными национальными «клубами», где представители этих наций отдыхали от трудовых будней.
В городе в качестве содержателей таких заведений обычно выступали русские и татары. В 1908 г. корреспондент местной газеты писал: «И прежде-то русские харчевни не отличались не дешевизной, ни хорошим качеством кушаний. В настоящее же время, при дороговизне продуктов, русские харчевни торгуют гораздо хуже татарских, потому что в русских харчевнях если подадут получше кушанье, то возьмут дороже, если ее возьмут дешевле, то есть нельзя. Татары же в своих харчевнях стараются соединить дешевое с порядочным. К татарам более и идут».
А вот кондитерские таланты мусульманского населения вызывали серьезные нарекания. «Неизбежные» в Астрахани продавцы халвы, кунжута, «клива-сахара» и прочих восточных кондитерских изделий появлялись на улицах города с наступлением холодов. Вообще, по мнению корреспондента газеты «всю массу названий» кондитерских сластей предлагаемых кондитерами-татарами представить себе было достаточно трудно. Ежедневно они «уничтожались» школьниками, уличными мальчишками, мастеровыми и другим «невзыскательным людом». А между тем, «грязнее халвы и ее продавцов-татарчат» трудно что-либо было представить.
Доморощенные кондитеры, занимавшиеся этим производством, жили в трущобах, «при невозможной обстановке». В одной «конуре» и халву готовили и белье стирали, тут же приводили в порядок и очищали от грязи старые сапоги, одежду и разный хлам, продававшийся потом на толкучке.
В «Астраханском Вестнике» был приведен рассказ об одном татарине, приготовлявшем халву, ребенок которого был болен стригущим лишаем. Другой факт: «по улицам ходил татарин с язвами на руках, продававший халву и «клива-сахар».
Одной из статей доходов шиитского мусульманства города - персов и азербайджанцев являлось содержание торговых бань и городских купален. Даже очень богатые купцы не брезговали этим бизнесом. Некоторые, впрочем, предпочитали, построив подобные предприятия отдать их в аренду: «Новые бани г.Багирова, как мы слышали, сдаются в аренду владельцам в аренду на 10 лет некоему И., содержателю одной из развеселых гостиниц в Астрахани. Можно пожалеть об этом, ибо эксплуатация бань, без сомнения, не будет при этой аренде в строгом согласии с общественными интересами».
Весной 1901 г. персияне-торговцы Московской улицы, направили в Городскую Управу ходатайство о разрешении им производить нагрузку и выгрузку товаров в лавки с Московской улицы, ка это было до 1892 г. Корреспондент газеты «Справочный листок» считал, что в случае удовлетворения ходатайства «будет восстановлено то безобразие, которое будучи само по себе куриозом, может служить еще несомненным доказательством того, что имеются еще ходатаи, которые могут на двух листах писчей бумаги бобы разводить и переливать из пустого в порожнее».
Какое же «стеснение» терпели торговцы; Оказывается - сквозняк. На самом деле, любой, проходивший мимо лавок персидских торговцев, мог убедиться, что двери в них и на Московскую и на противоположную сторону, во двор, открыты не только во время перевозки товаров, но «буквально с раннего утра до позднего вечера», - и сквозняк не мешал.
Во многих лавках были стеклянные двери. И сделать такие же, в принципе можно было бы и в остальных, ведь «стоит не бог весть как дорого», а между тем «устройство их устранит и сквозняк, когда он нежелателен; облагообразит вид лавок, предохранит товары от пыли и от влияния дурной погоды, защитит и самих торговцев от стужи осенью и зимою».
Других причин, кроме сквозняка, торговцы в своем ходатайстве не называли, да их «не было и быть не могло». «Безобразие», которое в эти годы, оказывается, творилось на Никольской и других улицах, «не могло оправдывать водворение таких же порядков и на Московской».
До 1892 г. на Московской улице «творилось неизвестно что»: «Целый день сотни ломовых извозней занимали улицу; извозчики, рабочие в рваных костюмах толпились на тротуарах, стесняя проход и проезд; шум, крик, ругань; здесь же вся эта орава располагалась с обедом, швыряя объедки в прохожих и даже занимались очисткой костюмов от паразитов. Сквозь эту разношерстную толпу мужчине пробраться было трудно; а дамы подвергались различным пошлым оскорблениям». Естественно, городские жители вряд ли бы желали восстановления «таких порядков».
Мелочная торговля, безусловно, главный вид коммерческой деятельности мусульман губернии рассматриваемого периода. Она давала возможность прокормить семью, а в перспективе и составить какой-никакой капитал. Конечно же, последняя цель требовала определенной изворотливости. Корреспондент местной прессы в 1902 году писал: «Кому из обывателей неизвестны злоупотребления содержателей мелочных лавчонок, которые растут у нас как после дождя грибы, свидетельствуя о прибыльности мелочной торговли. Сколотит какой-нибудь «лотошник», приехавший с верховьев Волги на плоту, несколько рубликов, откроет на них убогую лавчонку, проторгует два-три года, смотришь - он уже обзаводится магазинчиком. Капитальцы мелочными торговцами составляются, главным образом, путем наглейшей эксплуатации и обмана беднейших жителей, вынужденных покупать жизненные продукты чуть ли не аптекарскими дозами: продукты по большей части отпускаются им недоброкачественные и по произвольно завышенным ценам. Бедняк волей-неволей мучится с этим злом: податься ему некуда, а пить-есть что-нибудь надо».
Персы и азербайджанцы занимались торговлей свежими и сушеными фруктами. Шхуны с фруктами приходили из Персии в период навигации ежедневно, привозя их в разных количествах. Об этом писали астраханские газеты.
Фрукты - персидский миндаль, фисташки, грецкие орехи, кишмиш, изюм, шептала, чернослив и прочие, привозились в Астрахань, для того чтобы потом их отправили на Нижегородскую ярмарку для оптовой продажи. Такая торговля «доставляла хорошие выгоды персидским промышленникам», которые обходились без посредников и предпочитали сами сбывать товар. В Астрахани оставалось довольно незначительное количество, «собственно для местного продовольствия». Но и это количество позволяло вести персиянам в городе достаточно большую торговлю фруктами.
Обороты этой торговли были весьма различны. На Паробичебугорной улице, в 5 участке, находился огромный каменный дом Мустафаева. В нем была масса квартир, много торговых помещений. Здесь же с угла помещалась и бакалейно-фруктовая лавка персидско-подданного Алиакбера Сейфуллаева. Дверь лавки выходила на Паробичебугорную улицу и запиралась большим висячим замком.
Утром 8 декабря 1910 г., замка на двери не оказалось. Двери лавки были приотворены, о чем и сообщили владельцу лавки. Осмотром было обнаружено, что замок сломан и унесен. Из лавки похищено два персидских коврика, пальто, валенки, много папирос в пачках. Из кассы воры унесли маленький сундучок с выручкой, около 30 рублей и с торговыми документами. Всего было похищено на 134 рубля 70 копеек.
Бизнес татарина-торговца средней руки позволял ему арендовать небольшое помещение, где-нибудь на границе со 2 и 3 участками города, реализуя в своем магазине всякую всячину, так как чистая «торговая специализация» была делом рискованным. О том, что представляло собой подобное торговое предприятие, об ассортименте «особо ценных» товаров и оборотах торговли, мы можем судить по заметке, помещенной в газете «Астраханский вестник» под названием «Неудавшееся покушение на ограбление магазина».
В ночь на 4 сентября 1910 г. «несколько громил покушались ограбить» магазин азиатской обуви, серебряных, галантерейных и других вещей Халитова, помещавшийся на улице татарский съезд, в доме Эльдарова. Магазин располагался «по улице в центре дома на 2 двери» и занимал 2 этажа. Верхний этаж служил исключительно для склада товара. Вероятно около полуночи, «громилы», забрались на крышу этого дома по забору соседнего и по крышам соседних пристроек. Проломив дыру в крыше, оказались на 2 этаже. Отсюда уже был свободный ход по небольшой лесенке и в сам магазин, то есть в нижний этаж.
Войдя в помещение магазина воры «начали хозяйничать, по-видимому, совершенно спокойно, так как старались выбрать, что поценнее на их взгляд». Они собрали: «разные позументы - серебряные и золотые, серебряные серьги, броши и т.п.». Взломали стоявшую у прилавка кружку Попечительства о бедных татарах г. Астрахани и взяли деньги, сколько неизвестно. Взломали деревянную кассу, оттуда вынули 12 золотников жемчуга, стоимостью до 100 рублей; 3 браслета серебряных, стоимостью 24 рубля; 1 коробку с серебряными брошками стоимостью до 50 рублей и т.п. Все это они успели унести.
Напротив кассы, между дверями, стоял обыкновенный открытый сундук, где между другими товарами лежало свернутое в трубки листовое серебро и листовая проволока. Видимо посчитав, что это жесть, воры ничего не тронули. Мануфактурные товары грабителей также не заинтересовали, они были лишь разбросаны.
Владелец магазина Халитов заявил полиции, что всего похищено у него - разной обуви на 104 рубля, разных золотых и серебряных вещей на 414 рублей и денег из кассы 20 рублей. Всего - 538 рублей.
Выгодной статье бизнеса среди состоятельных татар города стала сдача внаем домов. У купца Ахмеджана Кардашева в 1909 г. внаем сдавалось три дома: на Черномечетной улице под №57 и №55, на углу Измайловской и Узенького переулка под №9. Айтмамбетов сдавал два дома по Измайловской улице – №№26 и 28. Ахметов - три: №24 по Измайловской улице, №99 по 2-Бакалдинской, №32 по Персидской.
Впрочем, доходы от таких домовладений очень большими назвать нельзя. Во 2 участке, в 6 околотке, по Католической улице сдавался подобный дом, принадлежавший Фатиме Сеитовне Батыршиной, крестьянке Пензенской губернии. Дом был двухэтажным, деревянным, на каменном фундаменте. В нем сдавались внаем четыре квартиры - две на первом и две на втором этаже от 72 до 194 руб. в год, на общую сумму 492 руб. в год. Также к домовладению относились два деревянных флигеля. Один хозяйка сдавала под кебавню за 180 руб. и под торговую лавку за 180 руб. Второй был разделен на квартиру с доходом 60 руб. и мастерскую с доходом 84 руб. Это домовладение было оценено городскими властями в 8585 руб.
У крупных купцов и недвижимость и доходы с нее были более солидными. В 1907 г. по оценке недвижимого имущества, во втором участке города за братьями Усейнова числилась следующая собственность. В 6 околотке по Почтовой улице братьям Аджи Усейновым (по оценочной ведомости записано на имя Усейнова Али-Акпер-Ага по улицам Индейской, Почтовой и Московской). Старые постройки: каменный двухэтажный дом в котором сдавались внаем 11 квартир на общую сумму 3230 руб. в год (самая дорогая стоила 875 руб., самая дешевая 75 руб.) и две конторы за 380 руб. В первом этаже этого дома располагались торговая лавка и кухмистерская с доходом 500 руб. в год, 1 палатка за 150 руб. и 4 по 100 руб. На стороне Екатерининской улицы располагались два больших магазина, дававшие 3000 руб. и 3200 руб. соответственно арендной платы в год, торговая лавка за 300 руб. Всего этот дом приносил 10780 руб. в год дохода.
Во второй половине XIX века астраханские промышленники начинают осваивать новую отрасль - нефтяную. Согласно «Именному списку лицам, занимающихся раздробительной торговлей нефтью, во 2 участке г. Астрахани», таковой торговлей в 1871 г. занимались 16 человек (в основном армяне). Среди них азербайджанец Мамед Мефтахов, торговавший в Индийском доме, в лавке, под сводом.
Также из 17 торговцев фотонафтелем, 3 - были мусульманами. Азербайджанец Али Джафаров торговал в доме Багирова, Ахият Мустафаев в собственном доме на рынке Большие Исады; татарин Ахмет Едигеров в доме Алиева в 5 участке.
Нефтяные магнаты из Баку основывают здесь филиалы своих предприятий. В конце ноября 1893 г. доверенный бакинского купца Гаджи Зейнала Абдина Тагиева, бакинский житель Аббас Кули Асанов, просил губернское правление разрешить ему постройку двух отдельных каменных помещений для паровых котлов и жилых деревянных строений служб. Также на арендованной у крестьян села Ильинского 2 стана Астраханского уезда предполагалось устроить земляные ямы для налива нефтяных остатков и установить два железных резервуара для нефти. Участок этот находился на расстоянии 400 сажен ниже села Ильинского, длиною в 200 сажен вдоль р. Волги и шириной 150 саж. Плата за арендованный участок составляла 300 руб. в год.
Нами приведен далеко не полный перечень коммерческих интересов астраханской махалли. Но на наш взгляд, даже данный короткий очерк позволяет составить достаточно полное представление о роли, которую играла мусульманская буржуазия в структуре регионального предпринимательства в рассматриваемый период.
«Астраханские краеведческие чтения»
© М.М. Имашева, астраханский филиал ФГБОУ ВПО «Саратовская государственная юридическая академия»
© Издатель: Сорокин Роман Васильевич