Случай, где личная драма упёрлась в параграфы Уголовного кодекса. Полгода назад жизнь одной женщины превратилась в бесконечную боль. Инна Цыбасова до сих пор не может подняться с больничной койки. Её тело изуродовано ожогами, душа истерзана страхом. А виновница трагедии, судя по решению суда, действовала в состоянии внезапного душевного волнения. Всего три года колонии — такой вердикт готовы вынести по статье о покушении в состоянии аффекта. Родные пострадавшей не верят в случайный порыв. Они уверены — преступление готовилось заранее.
Она уже пыталась это сделать
— Никакого аффекта не было, — твёрдо заявляет Александра, сестра Инны. — За несколько дней до поджога Марина Рыбалко уже выбегала к ним с канистрой. Не сложилось тогда. Муж не вышел из машины. Значит, ждала удобного момента. Значит, обдумывала.
Эти слова Александра произносит в студии программы «МАЛАХОВ». На её лице — усталость и отчаяние. Шесть месяцев борьбы за жизнь сестры. Шесть месяцев ожидания справедливости. И вот — переквалификация статьи. Вместо тяжелого обвинения в покушении на убийство — более мягкая формулировка. Состояние аффекта. Суд учитывает душевное волнение подсудимой, вызванное изменой мужа. Родные Инны такой поворот не принимают. Они настаивают — была не спонтанная вспышка, а хладнокровная расправа.
Странности в поведении мужа
Сама Инна, собираясь с силами для нового перевязочного дня, пытается восстановить картину произошедшего. Её воспоминания отрывисты, продиктованы болью и лекарствами. Но некоторые детали она помнит отчётливо.
— Почему Иван тогда один поднялся в квартиру? Зачем задержался там так надолго? Мы должны были уехать вместе. А он вышел, когда я уже горела, — её голос дрожит. — У меня такое чувство, что он если не знал, то догадывался. Или просто устранился. Чтобы «женские разборки» прошли без его участия.
Иван Рыбалко, тот самый мужчина, из-за которого, по сути, и разгорелась вся история, от комментариев отказался. Журналистам, приехавшим к нему домой, он заявил лишь одно: «Уходите. Иначе худо будет». Больше ни слова. Ни объяснений, ни оправданий. Молчание, которое красноречивее любых слов.
Как рождалась трагедия
Инна не скрывает — роман с женатым мужчиной действительно был. Короткий, запутанный, полный взаимных упрёков и недопонимания. Они познакомились на работе. Иван представился психологом. Поддерживал её, когда она решилась на развод с первым мужем. Потом между ними вспыхнуло чувство. Или то, что они приняли за чувство.
— Он начал говорить странные вещи, — вспоминает Инна. — Предлагал стать его второй женой. Неофициально, конечно. Я смеялась тогда. Думала, бредит. А он, похоже, серьёзно. Старался меня от всех отдалить. От подруг, от сестры. Говорил, только он меня понимает.
Эти слова сейчас звучат зловеще. Изоляция, психологическое давление, игра на чувствах. Классический сценарий, который редко приводит к чему-то хорошему. Инна признаёт свои ошибки. Да, она виновата перед женой Ивана. Да, не стоило верить сладким речам. Но разве это преступление, которое нужно карать сожжением заживо?
Страх, который не отпускает
Сейчас самое страшное для Инны — даже не физические страдания. Хотя их хватает. Каждая перевязка — это ад. Каждая новая операция — риск. Но есть вещь пострашнее.
— Я их боюсь, — шепчет она. — До дрожи в коленках. Мне кажется, они ещё вернутся. Добьют. Суд дал им всего три года. Что такое три года? Они выйдут и придут за мной.
Этот животный, неконтролируемый страх врачи называют посттравматическим синдромом. Он съедает её изнутри, не даёт спать, мешает лечению. Она боится выходить из палаты. Боится чужих шагов в коридоре. Боится, что дверь откроется и войдёт тот, кто желает ей зла.
Вопросы без ответов
История Инны Цыбасовой и семьи Рыбалко обнажила несколько неприятных тем. Во-первых, как система правосудия определяет грань между аффектом и заранее обдуманным умыслом. Где та точка, после которой душевное волнение перестаёт быть смягчающим обстоятельством? Во-вторых, какова роль в подобных драмах мужчин, которые своим поведением провоцируют женщин на крайние шаги? И наконец, что важнее — буква закона или человеческое понимание жестокости?
Адвокаты Инны сейчас готовят апелляционную жалобу. Они намерены доказать, что переквалификация статьи была ошибкой. Что суд должен видеть в произошедшем не бытовую ссору, а умышленное преступление с особой жестокостью. Их задача — добиться пересмотра дела и более строгого наказания для виновной.
А Инна продолжает бороться. За каждый новый день. За каждый глоток воздуха. За право снова почувствовать себя живой. Её история — жёсткое напоминание. Страсти, которые мы порой принимаем за любовь, могут обернуться пеплом. Буквально.
Что в этой истории кажется вам самым несправедливым — юридическая оценка случившегося или поведение мужчины, который фактически спровоцировал драму, но остался в стороне?
Если вас трогают истории о личном выборе, силе духа и настоящих человеческих судьбах, оставайтесь с нами — подписывайтесь на «о Женском». Мы говорим о жизни без глянца, но с уважением к каждому повороту сюжета.