Это история о мести, которая не знает границ между жизнью и смертью. И о том, что даже Папа Римский, носитель высшего духовного сана, не был застрахован от того, чтобы после жизни стать марионеткой в жестоком спектакле, поставленном его врагами.
Карьера длиною в жизнь
Всё началось в 816 году, примерно тогда в семье римской аристократии родился мальчик по имени Формоз. Его путь к власти был долгим и извилистым. Он был умён, амбициозен и ловок. Уже в 864 году он стал епископом Порто, пригорода Рима, и быстро зарекомендовал себя как способный дипломат.
Папа Николай I отправил его с миссией в Болгарию, и Формоз настолько впечатлил местного правителя, царя Бориса I, что тот дважды просил Рим назначить именно его архиепископом Болгарии. Но каноны Церкви запрещали епископу менять кафедру, и просьба была отклонена. Эта ранняя неудача, кажется, лишь подстегнула его амбиции. Он был кандидатом в папы ещё в 872 году, но проиграл выборы.
Дальше - больше. Его отношения с тогдашним папой Иоанном VIII испортились настолько, что Формоз бежал из Рима, а позже был отлучен от церкви и лишён сана по целому списку обвинений: от дезертирства до заговора. Казалось, карьере конец. Но он смог вымолить прощение, дав клятву никогда не возвращаться в Рим и не служить как священник.
Клятву, которую, конечно же, нарушит.
Трон любой ценой
К 891 году политическая обстановка в Италии напоминала кипящий котёл. Распадалась империя Каролингов, а папский престол стал разменной монетой в борьбе местных династий. Именно в этот момент, 6 октября 891 года, 75-летний Формоз был избран папой. Как такое возможно после отлучения? Ловкость рук, поддержка «немецкой» партии, желавшей видеть императором германского короля, и, конечно, политический расчёт.
Его понтификат был чередой отчаянных политических манёвров. Он метался между могущественным кланом Сполето, контролировавшим Рим, и германским королём Арнульфом Каринтийским. Сначала он короновал императором сына сполетского герцога Ламберта, а потом тайно призвал Арнульфа, чтобы тот «освободил» Рим от этих же сполетанцев. В феврале 896 года Арнульф взял Рим штурмом, и Формоз короновал его как императора. Казалось, победа. Но фортуна оказалась злой шутницей: во время похода на Сполето Арнульфа разбил паралич, он был вынужден отступить, оставив папу на произвол судьбы.
Спустя чуть больше месяца, 4 апреля 896 года, Формоз умер. Уставший старик, переживший своего покровителя, вероятно, представлял, что его ждёт забвение или хотя бы спокойное упокоение в соборе Святого Петра.
Он ошибался.
Суд, от которого стынет кровь
На трон взошёл Стефан VI, сторонник униженных сполетанцев. И в январе 897 года, через девять месяцев после похорон, он устроил то, что войдёт в историю как «Страшный» или «Трупный синод».
Представьте эту картину. В Латеранском дворце собрался церковный собор. В зал вносят… разлагающееся тело покойного папы. Его сажают на трон, облачив в папские одежды. Рядом встает дьякон, который должен «отвечать» от имени мертвеца. Трупу зачитывают все старые обвинения: незаконный переход с кафедры Порто на римскую, клятвопреступление, узурпация власти.
Естественно, «подсудимый» был признан виновным. Приговор был исполнен с дикой, почти языческой жестокостью. С трупа сорвали папские одеяния. Отрезали три пальца правой руки - те самые, которыми папа совершает благословение. Обезображенное тело сначала закопали на кладбище для чужеземцев, а потом вырыли и сбросили в воды Тибра.
Но даже на этом история не закончилась. Согласно легенде, тело выловили рыбаки, и оно было чудесным образом обнаружено. Последующие папы, сменявшие друг друга в кровавой чехарде (за 8 лет - 9 понтификов), то реабилитировали Формоза, то вновь его проклинали. В конце концов, его останки с почестями перезахоронили в священной базилике Святого Петра, а решения Трупного синода были преданы анафеме и сожжены. Церковь постаралась забыть этот кошмар, запретив судить умерших. А что в сухом остатке? Формоз - единственный папа с таким именем. Никто больше не осмелился его взять. Его история - это не просто рассказ об амбициозном старце. Это оголённый нерв эпохи, когда Церковь, увязнув в политике, едва не потеряла лицо. Трупный синод стал символом того, до какого безумия может дойти борьба за власть, даже под сенью алтаря.