Марина сидела на кухне и кормила Лёву кашей, когда зазвонил телефон. На экране высветилось: «Свекровь». Женщина вздохнула и взяла трубку.
– Алло, Людмила Петровна.
– Маринушка, привет, – голос свёкрови звучал слишком сладко. – Как внучок мой?
– Хорошо, кушает, – Марина вытерла сыну рот салфеткой.
– Слушай, а я тут фотографии смотрела, – продолжила Людмила Петровна. – Сравнивала Лёвочку с детскими фото Димы. Что‑то совсем не нахожу сходства.
Марина напряглась:
– Людмила Петровна, ему год всего. Дети меняются.
– Ну да, конечно, – свекровь помолчала. – Просто странно. У нас в роду все светленькие, а он какой‑то тёмненький.
– Как я, – сухо ответила Марина. – Я же брюнетка.
– Ну ты‑то да, – согласилась Людмила Петровна. – Ладно, целую. Передай Диме, пусть заедет.
Разговор закончился, но осадок остался. Марина посадила сына в манеж и задумалась: что это было? Людмила Петровна никогда не отличалась тактичностью, но сейчас прозвучало как‑то особенно колко.
Вечером Дима пришёл с работы поздно. Поцеловал сына, переоделся, сел ужинать.
– Мама звонила, – сказал он, жуя котлету. – Просила заехать.
– Я знаю, – Марина мыла посуду. – Мне тоже звонила. Говорила, что Лёва на тебя не похож.
Дима хмыкнул:
– Да ладно, всё дети сначала одинаковые. Потом похожим станет.
Марина ничего не ответила. Но внутри что‑то сжалось: а вдруг свекровь не успокоится?
Через неделю Дима поехал к матери. Вернулся задумчивый, молчаливый. Марина сразу поняла: разговор был серьёзный.
– Что случилось? – спросила она, когда они легли спать.
Муж молчал.
– Дим, ну скажи.
– Мама говорит, что надо ДНК‑тест сделать, – выдавил он наконец.
Марина села на кровати:
– Что?!
– Ну… для уверенности, – Дима не смотрел на неё. – Чтобы все знали точно.
– Кто «все»? – Марина чувствовала, как внутри закипает. – Дима, ты серьёзно?
– Марин, ну это же просто формальность, – он попытался взять её за руку, но она отдёрнулась. – Сделаем тест, все успокоятся.
– Кто «все»? – повторила она. – Твоя мама? Или ты сам сомневаешься?
– Я не сомневаюсь, – он говорил неуверенно. – Просто мама права: лучше перестраховаться.
Марина встала с кровати:
– Перестраховаться от чего? От меня?
– Марин, не драматизируй, – Дима вздохнул. – Сейчас все так делают. Это нормально.
– Нормально подозревать жену в измене? – она чуть не кричала. – Дима, я рожала твоего сына! Я год не сплю нормально! А ты мне предлагаешь доказывать, что я не изменяла?!
– Ну, если ты не изменяла, какая разница? – он сказал это так спокойно, что Марина опешила.
– Разница в том, что ты мне не веришь, – тихо произнесла она и ушла в ванную.
На следующий день позвонила Людмила Петровна. На этот раз голос был уже не сладким, а строгим:
– Марина, Дима мне всё рассказал. Ты против теста?
– Людмила Петровна, я не понимаю, зачем он нужен, – Марина старалась держать себя в руках.
– Затем, дорогая, что мой сын должен быть уверен, – свекровь говорила так, будто объясняла что‑то очевидное. – Ты же знаешь, сколько сейчас измен. Женщины вообще непредсказуемые.
– Людмила Петровна, я была верна вашему сыну, – Марина сжала телефон.
– Ну если была, так и докажи, – отрезала свекровь. – Боишься теста – значит, есть что скрывать.
– Я не боюсь! – не выдержала Марина. – Я просто не хочу унижаться!
– Унижаться? – Людмила Петровна фыркнула. – Деточка, унижение – это когда мужчина растит чужого ребёнка. А тест – это просто медицинская процедура.
Марина бросила трубку.
Вечером они с Димой снова поссорились.
– Твоя мама считает меня непонятно кем, – сказала Марина.
– Не говори ерунду, – Дима устало махнул рукой. – Она просто хочет быть уверенной.
– А ты? Ты хочешь быть уверенным?
Дима помолчал. И это молчание сказало больше, чем любые слова.
– То есть ты допускаешь, что я могла изменить? – Марина почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
– Марин, я не знаю, – он говорил тихо. – Мама сказала, что ты ездила в отпуск без меня. А я как раз в командировке был.
– В отпуск?! – Марина не поверила своим ушам. – Дима, я ездила к своей маме! На три дня! Ты знал об этом!
– Ну, мама говорит, что как раз тогда могло...
– Твоя мама сумасшедшая! – крикнула Марина. – И ты вместе с ней!
Лёва заплакал в комнате. Марина пошла его успокаивать, а Дима остался на кухне.
Через несколько дней Людмила Петровна приехала в гости. Принесла игрушки, но к внуку почти не подходила.
– Что‑то я его пока своим назвать не могу, – сказала она, глядя на Лёву. – Пока теста нет, он для меня просто ребёнок.
Марина стояла рядом и чувствовала, как внутри всё кипит.
– Людмила Петровна, вы сейчас серьёзно? – спросила она.
– Да, – свекровь посмотрела на неё холодно. – Я не буду нянчить внука, пока не узнаю точно, что он мой.
– Он ваш! – Марина повысила голос.
– Докажи, – Людмила Петровна пожала плечами. – Сделай тест. Чего тянуть?
– Потому что это унизительно!
– Для кого? Для тебя? – свекровь усмехнулась. – А для моего сына не унизительно растить чужого?
Дима сидел на диване и молчал.
– Дима! – Марина повернулась к нему. – Скажи что‑нибудь!
Муж поднял глаза:
– Марин, а может, правда сделать? Один раз – и всё. Зато все успокоятся.
Марина почувствовала, что мир рушится.
– Значит, вы оба считаете меня изменщицей, – тихо сказала она. – Понятно.
Она взяла Лёву на руки и ушла в комнату. Села на кровать, прижала сына к себе и тихо заплакала.
В дверь постучали. Вошёл Дима:
– Марин, не плачь.
– Уйди, – она не посмотрела на него.
– Ну почему ты так реагируешь? – он сел рядом. – Это же ерунда. Сделаем тест, всё наладится.
– Ничего не наладится, – Марина посмотрела на него. – Потому что если ты вообще допускаешь мысль, что Лёва не твой, то у нас уже нет доверия.
– Марина, я просто хочу быть уверенным...
– Ты должен быть уверен во мне! – она встала. – А не в какой‑то бумажке из лаборатории!
Дима ушёл, ничего не сказав.
На следующий день Марина позвонила своей подруге Оле.
– Представляешь, свекровь требует ДНК‑тест. Говорит, что Лёва на Диму не похож.
Оля удивилась:
– Ничего себе. А Дима что?
– Поддерживает маму, – Марина еле сдерживала слёзы. – Говорит, что это нормально, что надо «перестраховаться».
– Марина, это кошмар, – Оля помолчала. – А ты что будешь делать?
– Не знаю, – призналась Марина. – Если соглашусь, то чувствую себя униженной. Если откажусь, они будут считать меня виноватой.
– Тупик, – вздохнула Оля.
Вечером Людмила Петровна снова позвонила Диме. Марина слышала разговор: телефон был на громкой связи.
– Сынок, ты должен настоять, – говорила свекровь. – Если она отказывается, значит, боится. Нормальная женщина сразу бы согласилась.
– Мам, она говорит, что это унизительно...
– Унизительно – это когда через десять лет окажется, что ребёнок не твой! – перебила Людмила Петровна. – Димочка, я же тебе добра желаю. Сделай тест тихо, без её согласия.
Марина вошла на кухню:
– Как это «без моего согласия»?
Дима испуганно посмотрел на неё.
– Людмила Петровна, – Марина взяла трубку, – вы предлагаете тайком сделать тест?
– Ну а что тут такого? – свекровь не смутилась. – Зато все будут спать спокойно.
– Все, кроме меня, – Марина положила трубку.
Ночью она не спала. Лежала и думала: что делать? Согласиться на тест – значит, признать, что муж имеет право её подозревать. Отказаться – значит, жить с вечным напряжением и косыми взглядами свекрови.
Утром она сказала Диме:
– Хорошо. Я сделаю тест. Но запомни: после этого между нами уже ничего не будет прежним.
Дима обрадовался:
– Марина, спасибо! Я знал, что ты поймёшь!
Но Марина не чувствовала облегчения. Она чувствовала, что что‑то внутри неё сломалось навсегда.
Через неделю пришли результаты. Дима – биологический отец. Вероятность 99,9%.
Людмила Петровна позвонила, услышав новость:
– Ну вот видишь, Мариночка, всё хорошо! Теперь я спокойна. Внучок мой!
Марина молча положила трубку.
Дима пытался обнять её:
– Марин, ну всё, теперь точно все спокойны.
Она отстранилась:
– Я не спокойна.
– Почему?
– Потому что ты мне не поверил, – она посмотрела ему в глаза. – Ты выбрал сторону мамы, а не мою. И теперь я знаю, что в трудную минуту ты снова выберешь её.
Дима растерянно молчал.
Марина взяла Лёву и ушла в комнату. Села на кровать, посмотрела на сына. Он улыбался, тянул к ней ручки.
Тест доказал, что Лёва – сын Димы. Но кто теперь докажет, что доверие в их семье ещё можно вернуть?