17 января 2026 года в России впервые официально отметили День артиста. Этот праздник стал символом признания и уважения к тем, кто дарит нам эмоции, вдохновение и радость через искусство.
По этому случаю мы пообщались с Вадимом Ерёменко. В Тюменском театре кукол он служит с 2003 года. Его можно увидеть в спектаклях: «Про умную собачку Соню», «Умка», «Мастер и Маргарита», «Идиот» и многих других. Вадим рассказал, что вдохновило его на выбор именно этой профессии.
– Я повторяю судьбу многих актеров-кукольников, – признался Ерёменко. – Они, мечтая оказаться на драматическом отделении, по каким-то причинам не проходят отбор. После закрытия сезона в Казахстанском драмтеатре я поехал поступать в театральный институт в Екатеринбурге. Конечно же, на драму. И отсеялся со второго тура. Кукольный мастер Надежда Гавриловна Холмогорова предложила поступить на кафедру кукольного искусства. Сначала я не осознавал глубины этой профессии. Она открылась мне лишь на третьем курсе, когда началась работа над ролью и внутренним самоисследованием. Именно тогда я понял, что она собой представляет.
Все куклы хороши
– С какими куклами вам интереснее работать?
– Со всеми видами, поскольку каждая из них уникальна. Планшетные куклы выразительны и милы. Тростевые – более человекоподобны и пользуются большей популярностью. Марионетки – это древний и ныне редкий жанр, обладающий особой прелестью. Существуют также синтетические куклы самых разных форм. Они порой даже не имеют собственного названия, но все привлекательны и интересны. Мне трудно выделить какую-то одну из них.
– В Тюменском театре кукол в последнее время ставятся спектакли с использованием ростовых кукол. Вам, как артисту, который обычно скрыт за ширмой, сложно играть в таких постановках?
– Не могу сказать, что у меня возникают какие-то трудности. Это просто одна из граней нашей профессии.
– Есть ли у вас любимые роли?
– Меня и коллеги часто об этом спрашивают. Но я не могу назвать какую-то одну. Каждая роль – это часть меня. Невозможно сказать, что какую-то часть себя я люблю больше, а другую – меньше. Во все роли я вкладываю то, что видел и чувствовал. Вспоминаю свой сценический опыт и отношение к ситуации или фантазирую о том, как бы отреагировал в этом образе. Именно так и рождается персонаж.
Поэтому нельзя утверждать, что какой-то герой мне ближе. Но все-таки больше нравятся глубокие роли. Как можно поставить в один ряд Деда из «Колобка» и Коровьева из «Мастера и Маргариты»? Для меня чем сложнее герой, тем он интереснее и привлекательнее. Однако все они, безусловно, любимы.
Голос – ключевой навык
– Какие навыки наиболее полезны для актера театра кукол?
– На мой взгляд, ключевым из них является, безусловно, голос. Чем он разнообразнее, богаче и выразительнее, тем увлекательнее наблюдать за актером. Это также открывает возможность сыграть больше ролей. У нас есть новая актриса – Екатерина Варенова. Я восхищаюсь ее мастерством владения голосом. Она может перевоплощаться от крошечной феи из «Белоснежки» до жены генерала в «Идиоте». У нее удивительный диапазон, и чем шире он, тем легче работать самому актеру.
– Можете вспомнить какой-нибудь интересный, смешной или курьезный случай из вашей театральной жизни?
– О, таких моментов действительно много, но они все очень личные. Вот один забавный эпизод: мы играли спектакль «Маша и Медведь», и я исполнял роль сказочника, читая текст с микрофоном из радиорубки. В какой-то момент либо задумался, либо перепутал слова. Нужно было прочитать: «Жили-были дед и баба», а я произнес: «Жили-были баб и деда».
В этот миг меня охватил холодный пот. Нельзя было сделать паузу или как-то отшутиться – время шло, всё рассчитано под музыку. Я думал: заметит кто-то это или нет? Увидел, как в зале взрослые переглядываются, смеются и шепчутся о «баб и деда». После спектакля я слышал смех актеров, поднимавшихся снизу по коридору. Этот случай запомнился мне надолго…
Курс на взрослого зрителя
– Волнуетесь ли перед выходом на сцену? Как с этим справляетесь?
– Волнение, конечно, присутствует. Сколько бы раз ни выходил на сцену, оно всегда остается. И с ним приходится бороться, но это говорит о том, что ты все-таки живой человек. Если актер не переживает, то, возможно, он не актер вовсе. Я стараюсь настраиваться, говорю: «Ну с Богом» или просто переключаю внимание на роль. Так нервозность постепенно уходит.
– Изменяется ли публика в театре?
– Руководство нашего театра выбрало правильный курс на взрослого зрителя, и это уже приносит свои плоды. На некоторые постановки невозможно купить билеты – люди выстраиваются в очередь. Наблюдается растущий интерес публики к культуре и театральному искусству в частности. Зрители просят больше новых спектаклей, хотя они очень сложные, трудоемкие и дорогостоящие. На создание каждого в нашем театре уходит примерно два года.
– Делитесь опытом с начинающими артистами? Являетесь ли вы для них наставниками?
– К нам действительно пришло много молодых и талантливых актеров. Они – чувствительные и открытые ребята. Конечно, я делюсь некоторыми тонкостями работы на сцене. Не сказать, что я хожу за ними с указаниями, скорее, наблюдаю со стороны. Если вижу, что где-то можно сделать лучше, потихоньку подсказываю. Они прислушиваются к моему мнению, иногда могут не согласиться, но чаще принимают его. Я благодарен им за это.
Ирина ШЕМЯКИНА