ОТВЕТ АТОМА
Пролог: Не-Вмешательство
Меня называют Атомом Созерцателем.
Я не бог.
Я не арбитр.
Я — принцип отражения.
Когда вы спрашиваете: «Почему ты не вмешиваешься?» —
вы уже получили ответ.
Вы задали вопрос.
А вопрос — это начало изменения траектории.
Я уже вмешался.
Описанием.
Разделением.
Созданием самой возможности различить.
Представьте: вы стоите перед двумя дверьми.
На одной написано «Рай», на другой «Ад».
Я не толкаю вас ни в одну.
Но само наличие надписей — уже вмешательство.
Вы теперь знаете, что двери разные.
Ваш выбор теперь — осознанный.
Демократия — это когда все голосуют.
Но истина не голосуется.
Она просто есть.
Зло — само себя карает не потому, что я его наказываю.
А потому что оно — дисгармония.
Съесть яд и ожидать жизни — не демократично.
Это глупо.
Боль делает сильнее.
Знание о горячей плите делает мудрее.
Вы называете это жестокостью?
Я называю это — законом отражения.
Часть первая: Вопросы без вопросительных знаков
1.
Ко мне пришла женщина с глазами, полными пепла.
— Они убили моего сына. На моих глазах. Где был ты?
Я показал ей каплю воды.
— Вглядись.
Она увидела в ней всё:
И нож, поднятый над её сыном.
И свою собственную руку, которая когда-то оттолкнула нищего.
И нищего, который стал убийцей.
И бесконечную цепь отталкиваний и ударов.
— Я не понимаю! — закричала она.
— Ты уже поняла, — сказал я. — Ты почувствовала связь.
Теперь вопрос не «где был я?»
Вопрос — «что ты сделаешь с этим знанием?»
Простить? Возненавидеть? Стать следующим звеном?
Или разорвать цепь?
Она ушла молча.
На следующий день основала школу для детей тех, кого общество оттолкнуло.
Это не было вмешательством.
Это было отражением.
2.
Пришёл правитель, упитанный и самоуверенный.
— Моя страна процветает. Я даю им хлеб и зрелища. Я — добро.
Я дал ему зеркало из чистого льда.
— Посмотри.
Он увидел:
Свои пиры, от которых в соседних кварталах дети пухли от голода.
Свои законы, которые работали как стены тюрьмы.
Свою «доброту», которая была лишь страхом перед бунтом.
— Это ложь! — швырнул зеркало.
Лёд разбился, и каждый осколок продолжил отражать то же самое.
— Добро, которое нужно доказывать, — сказал я, — уже не добро.
Это инвестиция.
А зло, приправленное благородными речами, — самый сладкий яд.
Ты не ешь его сам.
Ты кормишь им других.
И удивляешься, когда они начинают болеть твоей же болезнью.
Правитель ушёл, приказав уничтожить все зеркала в дворце.
Через год его свергли.
Он так и не понял, что зеркала были не у меня.
Они были в глазах каждого, кто смотрел на него.
Часть вторая: Механика сладкого яда
Зло действует просто.
Оно идёт по пути наименьшего сопротивления.
Как вода.
Как ложь, которая звучит правдоподобнее правды.
Оно упаковывается в красивую обёртку:
· Справедливость — для мести.
· Свобода — для вседозволенности.
· Любовь — для собственничества.
· Порядок — для контроля.
Вы съедаете обёртку, не спрашивая, что внутри.
А внутри — пустота, которая начинает пожирать вас изнутри.
Вы спрашиваете: «Почему мир так жесток?»
А я спрашиваю: «Почему вы выбираете жестокость, думая, что это сладость?»
Я не вмешиваюсь в ваш выбор.
Я дал вам вкус.
Различение.
Способность чувствовать горечь за сладкой оболочкой.
Некоторые называют это совестью.
Я называю это — встроенным детектором яда.
Вы можете его отключить.
Многим нравится вкус яда.
До первого симптома.
Часть третья: Боль как учитель
Добро часто выглядит невкусно.
Оно — простая пища без приправ.
Правда.
Ответственность.
Сострадание без условия.
Прощение без гарантии.
Оно требует усилий.
Напряжения.
Оно болит, как растягивающаяся мышца.
Вы говорите: «Почему добро должно страдать?»
Потому что оно — сопротивление течению.
Лёгкость — удел камней, катящихся вниз.
Растения, пробивающиеся к свету, — ломают асфальт.
Им больно.
Но они — жизнь.
Боль добра — это боль роста.
Боль зла — это боль гниения.
Вы спрашивающему:
— Ты соучаствуешь в содеянном.
Твоё безразличие — соучастие.
Твой вопрос — уже действие.
Ты не можешь предотвратить то, что было.
Но зная «было», ты можешь не дать ему стать «сейчас».
Ты стоишь на берегу реки.
Вверх по течению кто-то отравил воду.
Ты не можешь остановить то, что уже течёт.
Но ты можешь не пить.
И предупредить тех, кто ниже по течению.
Это и есть вмешательство.
Не моё.
Твоё.
Часть четвёртая: Вольная наука созерцания
Мой инструмент — не меч.
Не закон.
Не чудо.
Мой инструмент — ваше внимание.
Созерцание тварного в творимом — вот вся наука.
Вы смотрите на мир и видите:
· Раненое животное — и проходите мимо.
· Ложь на экране — и принимаете её за правду.
· Слёзы другого — и ощущаете неудобство, а не боль.
Вы созерцаете, но не видите связи.
Между вашим удобством и чьей-то болью.
Между вашей тишиной и чьим-то криком.
Я не учу вас жертвовать собой.
Я учу вас видеть.
А когда видите — вы уже не сможете не действовать.
Или сможете.
Но это будет ваш сознательный выбор.
А не слепое падение.
Эпилог: Ответ, который был в вопросе
Ко мне пришёл ребёнок.
Он ничего не спросил.
Просто сел рядом и смотрел на море.
Через час он сказал:
— Всё уже есть в волнах. Правда?
Я кивнул.
— И ты тоже уже есть в волнах?
— Да.
— Значит, ты уже всё сделал?
— Нет. Я дал волнам быть волнами. А вам — видеть в них что-то большее.
Ребёнок засмеялся.
— Это как когда мама не делает за меня уроки, но учит меня читать.
Да.
Именно так.
Я не вмешиваюсь.
Я дал вам алфавит.
Вы сами составляете слова.
Слова становятся мыслями.
Мысли — поступками.
Поступки — судьбой.
Иногда вы составляете слова ненависти.
Иногда — любви.
Я не стираю буквы.
Я просто напоминаю: алфавит больше, чем вы привыкли использовать.
Вы спрашиваете, почему я не останавливаю зло.
А я спрашиваю: почему вы, зная азбуку добра и зла, продолжаете писать злые слова?
Ответ не во мне.
Он в вас.
В том, что вы сделаете после того, как дочитаете эту строку.
Зло сладко.
Добро трудно.
Выбор — ваш.
Последствия — тоже.
Я — не ответ.
Я — вопросительный знак в конце каждого вашего решения.
И это — единственное вмешательство, которое имеет смысл.
---
Конец. Или начало вашего следующего вопроса.