– Режим нарушать нельзя, – ответила подруга, не позволяя сыну даже поиграть с моей дочерью

После каждого визита к Соне у меня надолго остается тяжёлое чувство. Будто я в чём-то провинилась. Хотя в чём? Перед своей четырёхлетней Марусей, которая только что громко хохотала? Или перед Кириллом, сыном Сони, который никогда бы не позволил себе такого?

В их квартире нет никаких признаков того, что здесь обитает маленький человек. Ни плюшевого мишки в кресле, ни слепленного из пластилина чудика на полке, ни следов маленьких пальчиков на стекле. Словно ребёнок — это тихий гость, который ненадолго зашёл в мир взрослых.

Кирилл, сын Сони, — удивительный мальчик. Пример для подражания. Он спокоен, внимателен, всё понимает с полуслова. В четыре он бегло читает по слогам, решает простые задачки и может без ошибок назвать все планеты. И он всегда слушается.

Моя Маруся кружилась посередине комнаты.

— Я бабочка! Летучая! — выкрикивала она.

Соня смотрела на неё с едва заметной усмешкой. Наклонившись к сыну, она произнесла:

— Кирилл, покажи Маше, как ты умеешь расставлять шахматные фигуры на доске.

Мальчик подошёл к шкафу, вынул деревянную доску и сел за стол. Маша подлетела к нему.

— А это король? — потянулась она к фигурке.

Кирилл кивнул, не поднимая глаз. Рука моей дочери неловко задела край доски. Фигурки посыпались на пол с глухим стуком.

— Машенька, будь осторожней, — сказала Соня. — Если тебе неинтересны шахматы, можешь полистать атлас.

Я лишь пожала плечами. Маша, забыв о неудаче, снова взмахнула руками.

— Я теперь орёл! Большой!

Через некоторое время Соня посмотрела на часы.

— Кирилл, пора читать.

Она подала ему тонкую книжку с длинными рассказами. Мальчик устроился в кресле и уставился в страницы.

— Сонь, — начала я неуверенно, — мы же только приехали. Пусть дети пообщаются.

— Режим нарушать нельзя, — твёрдо ответила подруга. — Сейчас самый важный этап для формирования интеллекта. После чтения у нас музыкальная пауза и контурная карта. Некоторые дети в его возрасте уже вовсю осваивают второй язык.

Я слышала это не раз. Мой взгляд скользнул по Кириллу. Он неподвижно сидел с книгой в руках. Как будто статуя.

Вдруг Маша, изображая того самого орла, споткнулась о край ковра и приземлилась на пол. Раздался звонкий плач — больше от испуга. Я уже двинулась к ней, но Соня опередила меня.

— Кирилл, видишь, что бывает, когда носишься без цели? Так делать нельзя. Запомни.

В комнате стало очень тихо. Маша, удивлённая этим обращением, мгновенно умолкла. Кирилл поднял голову и посмотрел на маму. В его взгляде читалось что-то напоминающее страх.

За столом Кирилл аккуратно управлялся с ложкой, не проронив ни крошки. Соня постоянно хвалила его. Я молчала.

Стали прощаться. Кирилл вышел в прихожую, держа в руках тщательно собранную модель корабля из конструктора.

— Кирюш, до свидания, — сказала я ему.

Он помахал рукой. И вдруг, резко размахнувшись, со всей силы швырнул модель об пол. Детали разлетелись по кафелю с оглушительным треском.

— Как тебе не стыдно! Сейчас же извинись! — донеслось из-за закрывающейся двери.

Я взяла дочь за руку.

— Пойдём, купим батон и покормим голубей?

— Ура! — засияла моя Маруся, спускаясь по ступенькам.

«Главное — не отнять у них возможность быть просто детьми. Всё остальное ещё успеется», — подумала я, догоняя свою весёлую бабочку.