23 января отмечается День создания органов дознания МЧС России
Искра. Дым. Звонок. Пожар. Наряды МЧС. «В 16:37 огонь удалось локализовать, в 17:05 – ликвидировать открытое горение».
Где для обычного человека место пожара – дым, разруха и трагедия, для дознавателя МЧС – это задача со многими неизвестными и обязательно верным решением.
Для того чтобы раскрыть дело, затянутое сизым дымом, нужно быть и химиком, и физиком, и, если хотите даже следопытом, и очень хорошо, если вы – немного Юрий Русаков.
Юрий Сергеевич – старший эксперт сектора судебных экспертиз ФГБУ СЭУ ФПС «Испытательная пожарная лаборатория» по Курганской области. Майор внутренней службы, неоднократный победитель всероссийских конкурсов профмастерства. За его плечами – образование химика, работа в пожарной лаборатории химиком-аналитиком со дня ее основания и опыт. Большой опыт и аналитические способности, без чего дознавателем стать просто невозможно. Нужны фундаментальные знания, фундаментальные умения применять современные физико-химические методы, чтобы видеть свойства материала.
«Бывает так, что ничего явного нет на пожаре: все сгорело равномерно, все одинаково. И определить, откуда возник пожар, глазами невозможно. Как мы говорим в таких случаях, «черный квадрат Малевича». Тогда мы применяем инструментальные методы. Приборами исследуем материалы и находим, где отжиг того или иного материала был наибольший. Устанавливаем место возникновения пожара, а от него уже устанавливаем причину, – рассказывает Юрий. – Был пожар в большом двухэтажном жилом доме. Ничего не осталось абсолютно. Угли, какие-то фрагменты конструкции. Но в площади пожара я выбрал одинаковые гвозди, которые, как было установлено, принадлежали элементам крыши, и провел исследование при помощи прибора, тем самым определив зону наибольшего отжига этих самых гвоздей.
Потом в этой зоне мы провели дополнительный осмотр, нашли там автоматические выключатели, фрагменты электропроводки со следами аварийной работы и установили их причастность к возникновению пожара. Вот пример, как можно успешно решить эту задачу».
Когда Юрий Русаков рассказывал о свойствах материалов до, во время и после пожаров и о том, какую картину могут показать приборы скучного, на первый взгляд, помещения лаборатории, я невольно почувствовал себя на передаче, где немые свидетели происшествия начинают говорить. На мгновение я опешил, когда он сказал, что анализы можно делать из воздуха. И тут же показал работу прибора-анализатора. Тут я, конечно, вспомнил, что воздух – это все-таки не пустое место, а смесь газов. И измеряется концентрация летучих веществ, выделяющихся при пожаре. А дальше, как говорится, дело техники и опыта.
В дело дознавателям попадают масштабные горячие происшествия, имеющие наиболее тяжелые последствия.
В общей статистике около 90 % пожаров не представляют для специалистов никакой сложности. После ликвидации пожара дознаватель проводит опрос, путем сбора информации устанавливает обстоятельства пожара и причины его возникновения: пища на плите загорелась, сигарету уронили на диван… Все просто и понятно.
Но вопросы возникают тогда, когда ни свидетелей пожара, ни камер видеонаблюдения нет. И тогда дознаватели привлекают экспертов испытательной пожарной лаборатории. Прежде чем материал в виде уголовного дела или материала проверки попадет на стол, сам эксперт должен выехать на место пожара и провести осмотр.
«Однажды мы исследовали последствия пожара на территории в несколько десятков километров, которую человеку осмотреть просто так, на ногах, невозможно. Мы сделали облет территории, собрали ее снимки за месяц и выяснили, что пожар в населенный пункт пришел из другого района. Определили место возгорания, выяснили, где огонь перекинулся через минерализованную полосу. И еще по ряду признаков получили картину распространения огня. На природных пожарах самое главное – найти потенциальный источник возгорания, а затем находим виновного. По сути, даже там, где ничего не осталось, как правило, получаем необходимые данные», – поделился Юрий одним из случаев своей практики.
«Я имел удовольствие работать в системе, когда она только зарождалась. От простых измерений, штангенциркуля, рулетки, каких-то несложных действий мы перешли к очень сложным исследованиям, которые позволили решать ранее недоступные задачи. Внедряя новый опыт, по сути, создавая его. У нашей лаборатории есть заслуги и в научно-технической деятельности: мы проводим соответствующие работы, в том числе с участием кафедры химии Курганского государственного университета. Основные направления нашей деятельности связаны с исследованиями печных материалов для установления их качества и возможной причастности к возникновению пожара. Такая работа в принципе уникальна, она по большому счету нигде не ведется. А второе направление связано с исследованием средств поджога. Основная наша функция – выявлять поджоги, то есть преступления, которые могут быть потенциально скрыты пожаром. У нас создана региональная база нефтепродуктов и видов топлива, реализуемых на территории Курганской области, по которой с помощью имеющихся у нас инструментальных методов можно установить средство поджога.
От этого ты получаешь огромное удовольствие, потому что до тебя такого никто не делал. Современный этап развития судебно-экспертной деятельности в системе МЧС России – новая отрасль, которая, без всяких преувеличений, зачастую превосходит мировые аналоги. У в России создана очень серьезная система судебно-экспертных учреждений пожарно-технического профиля, и многим странам о таком приходится только мечтать.
И еще один момент. Мы внедрили в постоянную практику мониторинг природных пожаров, установление их причин посредством спутниковых данных. Это у нас делается с 2016 года постоянно. И если сравнивать с другими регионами, то мы это сделали одними из первых на территории Российской Федерации, если не первыми», – тут повисла пауза, во время которой я смог прийти в себя. А эксперт подвел меня к прибору с мистическим пожарным случаем, связанным с необычным загоранием на фасаде здания. Частный дом в Кургане. Сидели люди дома. Вдруг на фасаде происходит неожиданная вспышка пламени. Хозяева выбегают на улицу, видят, что уже ничего не горит. Заподозрили поджог. Позвонили в полицию. Та приехала, ничего не нашла. Вызвали экспертов. На месте пожара Русаков обнаружил небольшой кусочек странного материала. Результат исследований показал, что в нем действительно присутствуют углеводороды, которые в принципе могут быть средством поджога. Но все не так просто. Эксперты предположили, благо опыт позволяет, что это… запальный фитиль от китайского небесного фонарика, который романтики в поисках счастья любят отправлять в небо. Состав сгоревшей части и китайского изделия совпал. То есть произошло следующее: кто-то где-то запустил на счастье зажженный фонарик, он летел, летел… И, на счастье других, не спалил целый дом, когда ударился в фасад.
«Благодаря совокупности инструментальных методов, опыта и аналитических способностей определена причина этого беспокойства. Поэтому в такие моменты, когда всю цепочку раскрываешь, появляется чувство удовлетворения от работы», – рассказывает Юрий Русаков.
В пожарной лаборатории еще много приборов, которые помогают восстановить картину происшествия и способствовать выявлению виновного. Одни «нюхают», другие «чувствуют», третьи буквально показывают. Но главное, что отметил эксперт, – это максимально точный результат заключения. В конечном счете от этого зависит судьба людей. Ведь речь идет и об ответственности, о переживаниях экспертов за результат.
«Как-то после окончания одного дела о пожаре ко мне подошел мужчина и поблагодарил за положительное в его пользу заключение, – вспоминает Русаков. – На что я ответил: «Поверьте, если бы вы поменялись местами с человеком, на которого возложена ответственность за происшествие, результат исследования был бы такой же».