Моя история родов, возможно, покажется кому-то не самой драматичной в мире. Но для меня встреча с сыном оказалась настоящим испытанием, которое я до сих пор вспоминаю с содроганием.
Мне 39 лет, беременность была очень желанной и протекала идеально — легко и гладко. В нашем городе всего один перинатальный центр, так что выбора не было. Почти год назад я проснулась в шесть утра от того, что отошли воды. Мы с мужем спокойно позавтракали и поехали «сдаваться». Настроение было отличным, никакого страха — только предвкушение.
Начало: ожидание чуда
Первые часы в роддоме были вполне радужными. Но кроме вод, больше ничего не происходило. В полдень мне дали таблетку мифепристона — без эффекта. Через три часа — еще одну. Появились нерегулярные схватки, а около шести вечера поставили окситоцин. Тут всё и началось по-настоящему.
Одиночество и бессилие
Мне запретили пить. К счастью, утром я выменяла у санитарки тарелку супа на протеиновые батончики — эта еда потом стала спасением. Становилось всё хуже. Я пыталась ходить, стоять под душем, искать позы, чтобы справиться с болью. Акушерка, зайдя ко мне, велела надеть компрессионные чулки. Сквозь схватки я натянула только один.
Потом была «процедура» с клизмой. Мне сказали взять моё единственное полотенце, чтобы вытереться. По факту, всё сделали на нём, и происходило это в проходной комнате на глазах у санитарок, которые смотрели на меня как на кусок мяса.
Когда я спросила про обезболивающее, в ответ услышала: «Ну, пошли посмотрим, заслужила ты или нет». Я «заслужила» но-шпу.
Ночь отчаяния
Я лежала одна в палате с датчиком КТГ, с которым нельзя было даже повернуться. В 10 вечера мне поставили пр*медол. Он не помогал, а лишь вырубал меня между схватками. Я умоляла о кесаревом сечении, но мне отвечали: «Ерунда, сама родишь».
В самый трудный момент в палату зашла акушерка, села рядом и, уткнувшись в сериал, бросила: «Ты всё неправильно делаешь, задушишь ребенка». А я, если что, рожала в первый раз. На мои попытки что-то сказать она отрезала: «Раз всё неправильно, я пошла отсюда. Лежи тут одна и ори». И ушла.
Я лежала одна и плакала. Было невыносимо больно и безумно одиноко. Я думала о правиле трех «Т» (тепло, темно, тихо), которое где-то соблюдают. Но точно не здесь.
Финал: цена встречи
В 3:15 ночи меня, наконец, повели в родзал. Мой мальчик оказался богатырём — 3700 граммов и 56 см. Для моих возможностей он был слишком велик. Мне сделали эпизиотомию. Итог — 15 разрывов. От боли я почти прокусила себе губу.
Сын родился в 3:30. Никакого выкладывания на живот, пульсации пуповины или прикладывания к груди. Пока меня зашивали больше часа, моё сердце разрывалось от его тихого плача где-то в стороне.
После: «Помоги себе сам»
После родов мне не предложили ни обработки швов, ни обезболивания. Только совет: «Брызгай мирамистином и суши». Хорошо, что я заранее попросила мужа принести обезболивающие свечи. Благодаря им я хотя бы могла ходить.
Восстановление заняло полтора месяца. Интимная жизнь наладилась только спустя почти год. Но когда я смотрю в глаза своему сыну, я не жалею ни о чём. Он — лучшее приключение в моей жизни. Хотя я искренне надеюсь, что таких «приключений» больше ни у кого не будет.