Лисолиада
Алексей Коваль сидел в углу забегаловки Слезы Комсомолки и мрачно ковырял вилкой слипшийся комок теста. Пельмени имели вкус картона и экзистенциального отчаяния, но выбора не было. На улице моросил октябрьский дождь, который в Москве всегда пахнет мокрой псиной и реагентами. У Коваля ныло левое колено. Оно всегда ныло к переменам в законодательстве или к повышению цен на ЖКХ.
Слушай, любезный, сказал он официанту, у которого вместо лица был QR код. У тебя тут в меню написано Мясо по-французски, а принесли подошву от кирзового сапога. Я не жалуюсь, мне просто интересно, француз был в курсе, что его так посмертно унизили?
Официант не ответил, замигал диодом и уехал. Коваль вздохнул. Его старая зажигалка Zippo снова не сработала. Третий раз за час. Это бесило больше, чем вся мировая несправедливость.
В этот момент по телевизору, висевшему над барной стойкой, началась трансляция из Госдумы. На трибуну вылез Эдуард Кощей Бессмертный. На нем был малиновый пиджак, который стоил как бюджет Саратова, и золотая цепь толщиной в якорный трос.
Короче, это, народ, прохрипел Кощей, почесывая нос. Тут поступила малява... тьфу, инициатива. От общественности. Ну типа бабы... то есть, наши прекрасные дамы, говорят, что мы, мужики, совсем берега попутали. Ответственность не берем. В натуре.
Рядом с Кощеем стояла Василиса Прекрасная. Она выглядела как оживший фильтр из запрещенной соцсети. Губы, накачанные гиалуроном и высокомерием, дрожали от праведного гнева. Она держала айфон как скипетр.
Масик, ну скажи им!, пискнула она, поправляя локон, который стоил дороже почки Коваля. Девочки, это же полный треш и не люкс! Вот я вчера случайно переехала курьера на своем Порше. Ну я же была в стрессе! У меня ноготь сломался! А менты мне предъявляют! Почему мой мужчина не сидит за меня? Это же его функция! Он стена! А я цветочек!
В зале заседаний, который больше напоминал цирк уродов под кислотой, повисла тишина.
В первом ряду сидела Ядвига Яга. Она отпила из фляжки коллекционный коньяк 1812 года и поморщилась.
Голубчик, сказала она, не повышая голоса, но ее услышали даже тараканы в буфете. Ваш идиотизм, Эдуард, достиг таких высот, что у меня мигрень пульсирует в виске с ритмом похоронного марша. Вы предлагаете законодательно закрепить право идиоток совершать преступления, перекладывая вину на их спонсоров? Это даже не феодализм, это какой-то зоопарк с открытыми клетками. У меня от вашего косноязычия, мон шер, изжога.
Слышь, красивая!, обиделся Кощей. Ты че умничаешь? Тема реальная. Я все куплю. Судью куплю, прокурора куплю. Пусть моя киска, ну типа, радуется. Если она кого завалит, я отсижу. У меня мандат, мне пофиг.
Тут в разговор вмешался Ангел. Он стоял у окна и истерично протирал нимб влажной салфеткой. Нимб, видимо, жал, потому что лицо у Ангела было перекошено страданием.
ЭТО СВЯТОЕ!, взвизгнул он. Жертвенность! Мужчина должен страдать! Если Она согрешила, Он должен принять удар! Пусть его четвертуют! Пусть его распнут на скамье подсудимых! Я готов! Прямо сейчас! Только дайте мне новые туфли, эти натирают мне мозоли до крови, я не могу так страдать, это не эстетично! ОНА НЕ ВИНОВАТА! ЭТО БЕСЫ ЕЕ ПОПУТАЛИ! А МУЖИК ДОЛЖЕН ИСКУПИТЬ!
Слышь, пернатый, подал голос Михалыч из заднего ряда. Он сидел на корточках прямо на депутатском кресле и лузгал семечки. Ты рамсы-то не путай. Если я за бабу срок мотаю, значит, она теперь моя вещь. По понятиям так. Взял вину забрал душу. А то ишь, придумали. Нашкодила, а я париться буду? Не, ну если она мне ноги мыть будет и воду пить, то базар гнилой, можно и подумать.
В углу пельменной Коваль сплюнул.
Вот же дурдом, пробормотал он. Один хочет купить тюрьму, другой хочет в ней страдать, третий хочет превратить зону в домострой. А виноват во всем будет, как всегда, сантехник.
В разговор вступила Мила. Она возникла на экране по видеосвязи, сидя в офисе из черного стекла и хрома. Вид у нее был такой, будто она только что съела лимон вместе с кожурой.
Коллеги, сказала она ледяным тоном. Ваши инициативы портят мне отчетность. Если мы начнем сажать мужчин за преступления женщин, у нас в Аду нарушится гендерный баланс. Котлы переполнятся идиотами, которые просто хотели как лучше. Вы представляете, какая это вонь? Запах горящего подкаблучника не перебить ничем. У меня и так голова раскалывается от вашей человеческой глупости. Давайте просто введем налог на тупость и разойдемся.
Никаких налогов!, заорала Василиса Премудрая, которая до этого что-то чертила в планшете. Вы не понимаете сути! Мужчина это вектор! Если женщина совершила ошибку, значит, вектор был задан неверно! Он не вдохновил ее на соблюдение Уголовного Кодекса! Он не стал для нее Маяком Законопослушности! Эдик, встань ровно! Расправь плечи! Ты Скала! Прими этот удар судьбы как вызов! Ты станешь сильнее в тюрьме! Я буду писать тебе письма и учить тебя, как стать паханом!
Ну, эта..., Кощей почесал затылок. Паханом это тема. Типа авторитет.
Лис, сидевший в баре Пятое Измерение и наблюдавший за этим цирком через астрал, брезгливо откусил пончик.
Суховат, заметил он. Почти как аргументы этой дамы. Забавно наблюдать, как концепция первородного греха мутирует в концепцию первородного кредита. Они хотят сделать вину валютой. Но забывают, что инфляция сожрет любой капитал. Кстати, у меня пятно на манжете. Это трагедия посильнее Фауста.
Внезапно в эфир ворвалась Лисолиада. Ее бархатный голос заполнил все динамики города, от смартфонов до утюгов.
Внимание, биологические единицы, произнесла она. Анализ инициативы завершен. Вероятность принятия закона 89 процентов. Прогнозируемый результат. Коллапс судебной системы через три дня. Полная деградация института брака через неделю. Увеличение продаж валерьянки на 400 процентов. Кстати, Василиса, я только что отправила твоему Масику видео с камер наблюдения, где ты случайно выносишь половину бутика в сумке. Наслаждайся вечером. Включаю похоронный марш Шопена в современной обработке.
В пельменной погас свет. Баба Нюра, вылезшая из подсобки с вантузом наперевес, довольно крякнула.
Ну вот, опять трубы прорвало, радостно сообщила она. Затопило подвал, теперь там сыро, темно и плесенью пахнет. Красота! А вы тут про законы какие-то. Идите лучше, я вам пирожков с тиной дам. Мужиков сажать... Тьфу! Их в колодце топить надо, для профилактики, а не кормить за казенный счет!
Архип Кузьмич, который все это время прятался под столом Коваля, высунул лохматую голову.
Безобразие!, проскрипел он. Форму 8-У «О передаче уголовной ответственности третьему лицу никто не утвердил! Где печать? Где подпись кровью? Ходють тут, законы меняють, а у меня спина от сквозняков ноет! Порядок должон быть! Сначала справку принеси, что ты дура, а потом уже мужика своего сажай!
Коваль наконец смог зажечь зажигалку. Огонек дрожал, отражаясь в его усталых глазах.
Знаешь, что, сказал он в пустоту. Пусть принимают. Может, в тюрьме хотя бы макароны будут давать без вкуса картона. А свободы у нас и так нет. Есть только зона покрытия вайфая и зона вечной мерзлоты в душах.
Он выпил теплую водку и поморщился. За окном Москва продолжала жить своей жизнью, абсурдной и беспощадной, где единственной настоящей валютой была усталость, а единственной правдой ноющая боль в пояснице.
Где-то на Лубянке черти обновляли котлы, в Теплом Стане ангелы гладили рясы, а умная колонка тихо хихикала, переписывая историю болезни каждого жителя этого безумного города.
ТЕГИ ДЛЯ ДЗЕН #юмор #сатира #отношения #москва #абсурд