— Ну всё, мам, я собрался. Только пакет с вещами принесу из машины.
Ольга замерла у плиты с половником в руке, не веря своим ушам. Сын стоял в прихожей с ключами в руке — теми самыми, которые она дала ему пятнадцать лет назад, когда он съезжал от неё к Светке.
— Что значит "собрался"? — медленно произнесла она.
— Ну как что, — Максим пожал плечами. — Буду жить тут какое-то время. Пока не решу вопрос с жильём.
— Подожди-подожди, — Ольга отставила кастрюлю. — А спросить? Предупредить хотя бы?
— Мам, ну это же мой дом, — сын растерянно посмотрел на неё. — Я тут вырос.
Ольга почувствовала, как внутри всё сжалось от возмущения. Пятнадцать лет она приучала себя к одиночеству. Научилась завтракать в тишине, занимать всю постель, не убирать вещи мужа с балкона — он ушёл следом за сыном, не выдержав пустоты в квартире. Выстроила свой мирок, где никто не разбрасывал носки, не орал по телефону до полуночи и не занимал ванную по часу.
— Хорошо, — сухо сказала она. — Располагайся в своей комнате.
Максим облегчённо выдохнул и пошёл к машине.
Первую неделю Ольга жила как на вулкане. Утром сын завтракал прямо на диване, смотря в телефон, крошки сыпались на пол. Забывал выключать свет в ванной. Приходил поздно, хлопая дверью. А самое ужасное — звонила Светка.
— Ну скажите ему, что так нельзя! Алименты задерживает, с дочкой не видится...
— Светлана, он взрослый человек, — отрезала Ольга. — Сами разбирайтесь.
Хотя внутри бурлило — неужели правда не платит?
Вечером она не выдержала.
— Максим, ты чем вообще сейчас занимаешься?
Сын лежал на диване, уткнувшись в ноутбук.
— Подработки ищу. Устрою нормально — сниму что-нибудь.
— А почему Светлане деньги не переводишь?
— Мам, не влезай, — он поморщился. — У неё новый муж, пусть содержит.
— Да при чём тут её муж? Софья твоя дочь!
— Софья сама не хочет со мной общаться!
— Потому что ты исчез на полгода!
Максим захлопнул ноутбук и сел.
— Мам, я сюда приехал не для того, чтобы выслушивать нотации. Можешь просто... помолчать?
Ольга развернулась и ушла к себе. В комнате села на кровать и зло вытерла выступившие слёзы. Вот зачем она столько лет одна жила, обустраивала быт, научилась радоваться тишине?
На второй неделе началось настоящее веселье. Ольга обнаружила, что Максим занял её место для сушки белья на балконе — развесил свои футболки и джинсы.
— У меня стирка по понедельникам, — холодно сообщила она за завтраком. — Освободи место.
— Мам, ну я быстро, один раз.
— Максим. Освободи.
Он посмотрел на неё с удивлением, но молча снял вещи.
Потом выяснилось, что сын привык ложиться за полночь и шуршать пакетами на кухне, когда Ольге надо было вставать в шесть. После третьей бессонной ночи она выставила перед его дверью коробку с печеньем и термос с чаем.
— Что это? — спросил Максим утром.
— Если хочешь жрать ночью — бери отсюда. На кухню не ходи.
Он открыл рот, чтобы возразить, но что-то в выражении материнского лица заставило его промолчать.
Переломный момент случился через месяц. Ольга вернулась с работы вымотанная — начальница весь день изводила придирками. Села на кухне. Максим появился в дверях.
— Мам, можно я приглашу девушку?
— Куда приглашу?
— Ну... сюда. На ужин.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я устала. Потому что не хочу изображать радушную свекровь. Потому что это моя квартира, Максим.
— Но я же здесь живу!
— Временно живёшь. Между прочим, месяц уже тянешь.
Сын побагровел.
— Понял. Значит, я тут чужой.
— Не чужой. Просто не можешь вести себя так, будто ничего не изменилось.
Они просидели в тяжёлом молчании минут пять. Потом Максим неожиданно спросил:
— А что случилось на работе?
Ольга удивлённо подняла глаза.
— Откуда знаешь?
— Ну ты такая... взведённая. Обычно ты спокойнее.
И она рассказала. Про то, как начальница Людмила Борисовна третий месяц добивается её увольнения. Про то, как коллеги молчат, боясь попасть под раздачу. Про то, как страшно потерять работу в пятьдесят два года.
Максим слушал внимательно.
— А почему она к тебе прицепилась?
— Да кто её знает. Может, просто неприятна.
— Или конкурируешь с ней. Тебя же хотели в заместители выдвинуть в прошлом году?
Ольга кивнула.
— Вот видишь. Она боится.
— И что мне с этого?
— Не дай ей увидеть, что боишься ты. Делай свою работу отлично, фиксируй все достижения. Собери доказательства, если понадобится.
Ольга посмотрела на сына с интересом — когда он успел поумнеть?
Постепенно они начали притираться. Максим взял за правило готовить ужин по выходным — неожиданно выяснилось, что он отлично справляется с мясом и умеет делать настоящий плов. Ольга научилась стучать в его дверь, прежде чем входить. Они договорились о графике уборки — по комнатам каждый сам, общие территории пополам.
В один из вечеров раздался звонок в дверь. На пороге стояла Светка с дочкой — взрослой, красивой девушкой, в которой Ольга с трудом узнала маленькую Софью.
— Здравствуйте, — натянуто поздоровалась бывшая невестка. — Максим дома?
— Проходите, — Ольга отступила в сторону.
Сын вышел из своей комнаты, увидел их и остановился как вкопанный.
— Софа... Света...
— Папа, — девочка шагнула вперёд. — Нам нужно поговорить.
Максим беспомощно посмотрел на мать. Ольга кивнула ему ободряюще.
— Я пойду к себе. Чай на плите, если что.
Через час, когда гости ушли, Максим долго сидел на кухне, уставившись в окно.
— Ну как? — осторожно спросила Ольга, появляясь в дверях.
— Софа сказала, что даёт мне шанс. Один. Хочет, чтобы я доказал, что не исчезну снова.
— И ты докажешь?
— Постараюсь. Нашёл работу, кстати. Мебельный цех, хорошие деньги. Начну через неделю.
Ольга подошла и неловко обняла его за плечи.
— Справишься.
— Мам, — он вдруг повернулся к ней. — Прости, что свалился как снег на голову. Прости, что вёл себя как эгоист.
— А я прости, что не сразу поняла, как тебе плохо было.
Они помолчали.
— Значит, через неделю съезжаешь? — спросила Ольга.
— Не сразу. Надо накопить на залог. Месяца три ещё потерпишь?
— Потерплю. Только вот что, — она строго посмотрела на сына. — Будешь исправно переводить Светке деньги на Софу. И встречаться с дочкой раз в неделю, как договорились.
— Буду, буду, — кивнул Максим.
— И убирай за собой в ванной.
— Мааам!
— Что "мааам"? Я серьёзно.
Они рассмеялись.
В последний день перед его переездом Ольга готовила пироги — Максим попросил сделать те самые, с капустой, которые она пекла в его детстве.
— Знаешь, мам, — сказал он, упаковывая вещи. — Я понял одну штуку. Когда разводился, думал, что возвращаюсь домой. А оказалось, что дома того уже нет. Есть твой дом. И мне пришлось заново учиться в нём жить.
— И как, получилось?
— Не то слово. Я теперь даже посуду мыть научился, — он ухмыльнулся. — И границы уважать.
Ольга вытерла руки о полотенце.
— Будешь приезжать?
— По выходным. Если разрешишь.
— Предупреждай заранее, — она улыбнулась. — И приводи Софу. Хочу узнать внучку заново.
Максим обнял мать — крепко, по-взрослому.
— Спасибо, что не выгнала.
— Куда я тебя выгоню, — она шмыгнула носом. — Только ключи верни. Когда приедешь — звони в дверь.
Он засмеялся и протянул ей связку.
Ольга взяла ключи и повесила его на крючок у зеркала. Не в дом вернулся — к матери. И это оказалось правильнее.