1 марта 1784 г. последовал Высочайший указ «о составлении войска из новых подданных, в Таврической области обитающих», в составе пяти дивизионов. Состав каждого дивизиона был установлен в 7 офицеров и 200 нижних чинов. Они получили наименование Таврических национальных дивизионов конного войска. Сначала было сформировано три дивизиона. В конце 1787 г. они были сведены в два, а в 1790 г. учреждены еще четыре дивизиона, и все они направлены к границам Польши.
В 1792 г. четыре дивизиона были распущены по домам, а в 1796 г. то же сделано и в отношении остальных.
Однако, в виду желания служит России, решили влиятельных жителей Таврической губернии содержать на свои средства ополчение. 12 марта 1807 г. были сформированы четыре конных крымско-татарских полка, распущенных в конце того же года.
24 января 1808 г. повелено было снова набрать четыре полка: Симферопольский, Перекопский, Евпаторийский и Феодосийский, из которых два в средине года отправлены на прусскую границу для содержания кордонов, а через год к ним присоединены и остальные.
Перед Отечественной войной 1812 г. первые два полка поступили в 1-ю армию, Феодосийский — во 2-ю, а Евпаторийский — в 3-ю. Симферопольский и Перекопский полки, состоя в отряде атамана Платова, приняли участие в сражениях при Смоленске, Можайске, Бородине, Малоярославце, Тарутине. Феодосийский полк, находясь в отряде генерала Иловайского 5-го, участвовал в делах под Кобрином, Пружанами и Городечной.
В 1814 г. полки вернулись в Крым, и чины их были распущены по домам.
В 1827 г. из крымских татар, преимущественно имевших боевые отличия, был сформирован эскадрон, наименованный лейб-гвардии Крымско-Татарским, который причислен к лейб-гвардии Казачьему полку. Высочайшим приказом 26 июля его офицерам были присвоены права старой гвардии.
В русско-турецкую войну 1828-1829 гг. эскадрон в составе лейб-гвардии Казачьего полка участвовал в осаде крепости Варны.
В конце 1830 г. 2-я бригада 1-й легкой гвардейской кавалерийской дивизии была направлена в Польшу, где принимала участие в подавлении польского национального восстания. Эскадрон участия в этих военных действиях не принимал, оставаясь в столице в составе резерва Гвардейского кавалерийского корпуса.
С началом Восточной (Крымской) войны (1853-1856 гг.) находящийся в Санкт-Петербурге полуэскадрон был назначен в составе полевых войск в крепость Кронштадт. 12 апреля 1854 г. полуэскадрон под командованием полковника Батыра Муфтия-заде прибыл в крепость и приступил к несению аванпостной службы.
С апреля по ноябрь 1855 г. полуэскадрон осуществлял охрану Финского залива по его побережью в районе Санкт-Петербурга. Непосредственного участия в боевых действиях эта часть эскадрона так и не приняла.
Находящийся «на льготе» полуэскадрон Лейб-гвардии Крымско-татарского эскадрона под командой ротмистра Омер-бея Балатукова с началом военных действий был сосредоточен в Севастополе и включен в состав так называемой Крымской армии.
Известно, что во время сражения на Альме 8 сентября 1854 г., льготная часть Лейб-гвардии Крымско-татарского эскадрона находилась на Альминском поле в общем кавалерийском резерве. Несколько офицеров полуэскадрона в тот день находились в свите главнокомандующего военными, сухопутными и морскими силами в Крыму генерал-адъютанта князя Александра Сергеевича Меншикова.
После Альминского дела гвардейские татары с основной частью русских войск отошли в район Бахчисарая. Проживавший тогда в Альминской долине помещик, отставной ротмистр Лейб-гвардии Крымско-татарского эскадрона Али-бей Хункалов проявил заботу о раненых русских солдатах на месте сражения.
И все-таки гвардейским татарам посчастливилось проявить себя на этой войне. 25 сентября 1854 г. они составили часть Сводной кавалерийской дивизии генерал-лейтенанта Ивана Ивановича Рыжова.
Русские, оправившись от Альминского поражения и получив подкрепления, сами начинают активно действовать в направлении обсервационной линии союзных войск, проводя разведки и пытаясь нащупать слабые места.
С этой целью 25 сентября 1854 г. еще до рассвета А.С. Меншиков отдал приказ частям 17-й пехотной дивизии, входившим в гарнизон крепости, выдвинуться в направлении противника. К действиям подключались Московский, Бутырский, Бородинский полки, 38-й флотский и 4-й морской десантный батальоны с легкими №4 и №5 батареями 17-й артиллерийской бригады. Эти действия имели цель поддержать рекогносцировку русской кавалерии для определения линии соприкосновения с неприятельскими позициями и осмотр их.[1]
Кавалерия под командованием И.И. Рыжова (2-я бригада Легкой кавалерийской дивизии) ранним утром перешла через реку и вышла на английские аванпосты.
Те же, кто англичан попытался оказать сопротивление, попали под удар всадников шедшего впереди Лейб-Гвардии крымско-татарского полуэскадрона. Татары отчаянно атаковали британцев и «сняли пикет английских гвардейских драгун».[2]
История оказалась не масштабной, но с последствиями большими. Последствием этого, казалось, малозначительного происшествия, стало большое событие – сражение у Балаклавы 25 октября 1854 г., случившееся совсем скоро. Тогда попали русские гусары, неорганизованно «показавшие тыл» кратно меньшему числу английских кавалеристов. Но война настолько сложное дело, что часто мужество не более чем расплата за чужие ошибки: хорошей армии герои как раз так не нужны.
25 октября 1854 г. прекрасная гусарская бригада Рыжова, все ее два полка стали заложниками абсолютного непрофессионализма собственных командиров. Тревожный сигнал прозвучал почти за месяц до описываемых событий. 25 сентября А.С. Меншиков, имея Гусарский Гросс-Герцога Саксен-Веймарский полк в авангарде, под своим личным руководством проводил большую рекогносцировку. Еще до рассвета генерал И.И. Рыжов начал спуск с Мекензиевых гор.
Внезапно на пути русских гусар открылся ничего не подозревающий неприятельский пикет силой примерно полуэскадрона кавалерии при двух орудиях. Меншиков с ближайшей высоты со своим штабом с волнением наблюдал за происходившим. Как писал адъютант А.С. Меншикова подполковник Аркадий Александрович Панаев «…мы думали, что он (пикет) в наших глазах попадется как кур-во-щи».[3]
Но не тут-то было! Буквально в нескольких сотнях метров от приближавшейся русской кавалерии противник ее заметил и начал спешно и в беспорядке строиться. Все с нетерпением ожидали решающей схватки, в исходе которой никто не мог усомниться: «Несдобровать этой горсточке», думали мы, «у нас туча целая: дивизия кавалерии».[4]
Что произошло дальше известно со слов А.А. Панаева и невероятно грустно, даже принимая в расчет склонность адъютанта князя преувеличивать события: «И вот – показалась эта туча. Веймарцы, на своих вороных корнях, подошли – и остановились; у них в резерве была сводная бригада. «Чего-же медлят гусары»? спрашивали мы самих себя; «не улизнул бы от них как-нибудь пикет»…
И впились мы в трубы, а сердце так и стучит и на месте нам не стоится. Мгновенно с пикета сверкнул выстрел, другой… и Веймарцы, повернув коней, погнали назад, а им вслед выстрел. Ничего не видя, наши гусары понеслись на отступавших Лейхтенбергцев (Гусарского Его Императорского Высочества Князя Николая Максимилиановича), смяли задний эскадрон, причем один был убит, а трое изувечены. Сводная бригада пропустила отступавших, постояла, постояла и тоже обратилась вспять…
Кого винить в этой неудаче? Кому, если не ближайшим начальникам Веймарцев было одушевить гусар, готовых ринуться на неприятелей по первому возгласу командиров. Прямо скажу: их одурение не должно быть вменяемо в вину солдатам, которые, при других условиях, показали бы себя истинными молодцами. По всей вероятности, начальники не разглядели как ничтожен неприятельский отряд, бывший у них, так сказать, в горсти; заслышав выстрелы, они вообразили себе, что зашли через чур далеко, и оробели… А им ли было робеть, когда для обеспечения их отступления на Мекензиевой горе были наготове два полка пехоты при двух батареях, да с гусарами была еще Донская батарея».[5]
Честь армии спас Крымско-татарский полуэскадрон. Он двигался отдельно впереди гусар и встретив неприятеля, не колеблясь ни секунды атаковал его. В ходе стычки татары закололи двух из них. Двое зазевавшихся английских драгун оказались в плену, которых, судя по всему, татары передали командиру гусарского полка полковнику А. Бутовичу-Бутовскому.[6]
Тот не преминул перевел их своим гусарам и возможностью продемонстрировать А.С. Меншикову свою воинственность. Но главнокомандующий был разозлен не на шутку перед полковником - как бы в отмщение за неудачу, обоих пленных вели связанными: «Стыдитесь! крикнул светлейший полковому командиру Бутовичу-Бутовскому, - не вымещайте на пленных своей неудачи…Долой веревки!».[7]
Раздраженный таким командованием А.С. Меншиков принял решение отстранить Бутовича от командования полком, но посоветовавшись с П.Д. Горчаковым, передумал: не было подходящей кандидатуры на должность.[8] К величайшему сожалению, всегда предвидевший многое князь, в этом случае не мог предугадать что происходившее 25 сентября вскоре повторится почти в том же виде через месяц…
Вероятнее всего дело всем участникам обошлось малой кровью. Один русский гусар убит, двое или трое англичан убиты тоже. Для нас событие это интересно прежде всего тем, что в нем сражалась единственная часть русской гвардии, принимавшая участие в Крымской кампании и тем более состоящая из крымских татар.
Об этом Меншиков доложил Николаю I, который в ответном письме князю писал: «Рад, что гвардейские татары имели случай показать себя, и ты хорошо сделал, что наградил их».[9]
А.С. Меншиков лично наградил Знаками отличия Военного ордена отличившихся унтер-офицера Сеитшу Балова, рядовых Селима Абдульхаирова и Молладжана Аметова.
Во время войны сражаются, отличаются и совершают подвиги не только православные. В связи с этим 29 августа 1844 г. последовало распоряжение императора для лиц нехристианского вероисповедания изготавливать Знаки отличия, имевшие вместо фигуры святого изображение двуглавого орла – Государственного герба империи: «Знаки Отличия Военного Ордена для пожалования нижних воинских чинов из Мусульман, заготовлять с изображением на кресте вместо Св. Георгия, Императорского Российского Орла».[10]
7 октября 1844 г. Канцлер орденов князь Петр Волконский[11] испросил разрешения начать на Знаках отличия для нехристиан особую нумерацию, начиная с цифры 1: «Жалуемые нижним воинским чинам из Мусульман Знаки Отличия Военного Ордена заготовлять с особенною на них нумирациею».[12]
Всего «бесстепенных» нехристианских наград с 1844 г. было выдано около 980, из них на Кавказе – свыше 750. Среди оставшихся 230 было несколько, полученных во время Восточной войны, в том числе в Крыму.
После стычки русская кавалерия отошла на прежние позиции на Каче, «для удобнейшего довольствования»,[13] контролируя одним полком морской берег и отправляя ежедневно разъезды для непрерывного беспокойства неприятеля.
Итогом этого небольшого кавалерийского дела было то, что отныне русская кавалерия полностью контролировала долину Черной речки, а с 3 октября и частью Байдарскую долину, не допуская, по возможности, туда неприятеля.[14]
Отныне происходившие здесь перестрелки аванпостов стали обыденным и повседневным делом, рутиной войны на разграничительной линии. Небольшие отряды российской кавалерии ежедневно совершали рейды вглубь Байдарской долины, быстро превратив поездки туда союзных фуражиров из прекрасного путешествия в опасную операцию. Их действия не ограничивались нейтральной территорией.
Часто кавалеристы проникали в тыл союзников и постоянно нервируя их, в какой-то степени тормозили ведение осадных работ. Французам и англичанам приходилось отвлекать определенные силы для укрепления циркумвалационной линии.[15]
В мае 1855 г. полуэскадрон перешел в Симферополь, входя в общий резерв армии.
После окончания войны все чины, находившиеся в Санкт-Петербурге, были награждены медалью из светлой бронзы «В память Восточной войны 1853-1856 гг.», как не участвовавшие в боевых действиях. Чины полуэскадрона, находившие в Крыму, получили эту же медаль, но на георгиевской ленте.
[1]Смирнов Я. История 65-го пехотного Московского Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича полка. 1642-1700-1890. Варшава, 1890 г. С. 432.
[2]Обзор военных действий 1854-1855 гг. // Отечественные записки. Том 12. СПб., 1855 г. С. 86.
[3] Князь Александр Сергеевич Меншиков в рассказах бывшего его адъютанта Аркадия Александровича Панаева. 1853-1854 // Русская старина. Том 18. СПб., 1877 г. С. 704.
[4] Князь Александр Сергеевич Меншиков в рассказах бывшего его адъютанта Аркадия Александровича Панаева. 1853-1854 // Русская старина. Том 18. СПб., 1877 г. С. 704.
[5] Князь Александр Сергеевич Меншиков в рассказах бывшего его адъютанта Аркадия Александровича Панаева. 1853-1854 // Русская старина. Том 18. СПб., 1877 г. С. 704-705.
[6] Сакович А.В. Лейб-гвардии Крымско-татарский полуэскадрон. 1827-1864 // Цейхгауз. №48. М., 2012 г. С. 88.
[7] Князь Александр Сергеевич Меншиков в рассказах бывшего его адъютанта Аркадия Александровича Панаева. 1853-1854 // Русская старина. Том 18. СПб., 1877 г. С. 705.
[8] Князь Александр Сергеевич Меншиков в рассказах бывшего его адъютанта Аркадия Александровича Панаева. 1853-1854 // Русская старина. Том 18. СПб., 1877 г. С. 705.
[9] Сакович А. Лейб-гвардии Крымско-татарский полуэскадрон. 1827-1864 // Цейхгауз. № 48. М., 2012 г. С. 88.
[10] Молло Е. С. Знак Отличия Военного ордена. Париж, 1980 г. (http://medalirus.ru/stati/mollo-znak-otlichija-voennogo-ordena.php).
[11] Петр Михайлович Волконский (1776-1852 гг.) – светлейший князь, генерал от инфантерии, генерал-адъютант, министр императорского двора, канцлер российских императорских и царских орденов, министр уделов, управляющий Кабинетом его императорского величества.
[12] Молло Е. С. Знак Отличия Военного ордена. Париж, 1980 г. (http://medalirus.ru/stati/mollo-znak-otlichija-voennogo-ordena.php).
[13]Обзор военных действий 1854-1855 гг. // Отечественные записки. Том 12. СПб., 1855 г. С. 86.
[14]Обзор военных действий 1854-1855 гг. // Отечественные записки. Том 12. СПб., 1855 г. С. 86.
[15]Материалы по истории Крымской войны и обороне Севастополя. Под редакцией Н.Дубровина. Выпуск III. СПб., 1872 г. С. 221.
Автор: Сергей Ченнык, редакция крымского военно-исторического жуурнала "Military Крым"