Лето 1770 года стало для России моментом редкого, почти невозможного триумфа. В разгар тяжёлой войны с Османской империей, на суше и на море, последовала цепь побед, изменивших геополитическую карту. Это был тот редкий случай, когда военный успех не просто отбрасывал врага, а ломал старые представления о возможном. Русская армия доказала, что может громить десятикратно превосходящего противника в поле, а флот, созданный Петром для Балтики, — сжечь турецкую армаду в её же водах. Три названия — Ларга, Кагул, Чесма — врезались в историю как символы превращения России из континентальной в черноморскую империю.
Всё началось на суше, в бескрайних молдавских степях. Армия Петра Румянцева, насчитывавшая около 38 тысяч человек, двигалась на юг, к Дунаю. На её пути встали сначала 65-тысячная армия крымского хана Каплан-Гирея у реки Ларга (7 июля), а через неделю — главные силы великого визиря Халиль-паши, более 150 тысяч человек, занявшие сильные позиции у реки Кагул. Ситуация казалась безнадёжной: в тылу — недружественные земли, впереди — многократно превосходящие силы. Румянцев, однако, не стал отступать или обороняться. Его тактика была наступательной до дерзости. Он разбил свою армию на отдельные дивизионные каре — мобильные укреплённые квадраты, способные отражать атаки с любой стороны.
У Ларги он стремительным ударом с нескольких направлений смял крымскую конницу, не дав ей использовать численное преимущество. Но главное произошло 1 августа у Кагула. Румянцев, вопреки всякой осторожности, сам атаковал укреплённый лагерь визиря. Его каре, прикрываемые артиллерией, двигались вперёд под ураганным огнём. Турки, не выдержав этого холодного напора, запаниковали и побежали. Их армия перестала существовать: потери составили до 20 тысяч убитыми и ранеными, вся артиллерия и обоз достались русским. Румянцев потерял около тысячи человек. Это был не просто военный успех; это была демонстрация нового уровня армии: дисциплина, выучка и инициатива командиров победили грубую силу.
Чесменская бухта: огненный апокалипсис
Пока Румянцев громил турок на суше, на другом краю войны, в Эгейском море, разворачивалась не менее фантастическая драма. Балтийская эскадра под командованием Алексея Орлова и Григория Спиридова совершила невероятный переход вокруг Европы, чтобы ударить по Турции с юга. В Хиосском проливе русский флот встретился с вдвое превосходящим его турецким. После жаркого, но не решительного боя, турки отступили под защиту береговых батарей в узкую Чесменскую бухту. Их флот стоял там скученно, в три линии, как на параде.
Именно эта скученность стала для них роковой. В ночь на 7 июля командир отряда капитан-лейтенант Сэмюэль Грейг (шотландец на русской службе) направил в бухту брандеры — старые суда, начинённые порохом и горючими материалами. Одному из них, под командой лейтенанта Дмитрия Ильина, удалось вплотную подойти к 84-пушечному турецкому кораблю и поджечь его. Огонь с невероятной скоростью перекинулся на другие суда. В тесной бухте начался кромешный ад: горели корабли, взрывались пороховые склады. К утру почти весь турецкий флот — 15 линейных кораблей, 6 фрегатов, десятки мелких судов — был уничтожен. Потери турок исчислялись десятками тысяч человек. Русская эскадра потеряла 11 человек.
Победа была абсолютной, сенсационной. Европа, не ожидавшая от России морского могущества, была потрясена. Однако стратегические последствия Чесмы оказались скромнее тактического триумфа. Россия не смогла удержать контроль над проливами, а основная цель — поднять восстание христианских народов против турок — достигнута не была. Но моральный эффект переоценить невозможно: после Чесмы турецкий флот перестал быть господином Чёрного и Эгейского морей.
Итог одного года: сдвиг оси
Значение 1770 года — не просто в выигранных сражениях. Он стал точкой, после которой исход войны был предрешён. Кагул открыл русской армии путь за Дунай, в Болгарию, что ранее казалось немыслимым. Чесма развеяла миф о непобедимости Османской империи на море. Эти победы сделали неизбежным Кючук-Кайнарджийский мир 1774 года, по которому Россия получила Крым в свою сферу влияния, крепости Керчь и Еникале, и право торгового мореплавания по Чёрному морю. Фактически, именно летом 1770 года Россия навсегда прорвалась к тёплому морю. Это был результат не только героизма солдат и матросов, но и новой военной доктрины: ставки на манёвр, инициативу и решительность вопреки числу. Три имени — Румянцев, Спиридов, Орлов — стали символами этой новой, уверенной в себе имперской силы. И хотя война продлилась ещё четыре года, её главный результат был достигнут в те несколько недель, когда горели корабли в Чесменской бухте и каре Румянцева шли вперёд под Катулом.