Предыдущая глава / Глава 5 / Начало
На выходе увидел рыдающую девочку. Решил подойти.
— Привет, — обратился я к ней.
Девочка, перестав рыдать, уставилась на меня.
— Ты живой?
— Да, а что?
— Ты меня видишь?
— Вижу. Что не так?
— Ты меня слышишь?
— Да, что ты как в сказке про Красную Шапочку? И вижу, и слышу. Чего рыдаешь над могилой?
— Ух ты! — Чему-то обрадовалась девочка. — Значит, помочь можешь!
— Я? Не знаю. Я не волшебник, я только учусь.
— А тогда где твоя фея?
— Какая фея? — опешил я.
— Ну, ты словами из сказки сказал. А там фея была.
— А вот ты о чём? Там осталась, — махнул я за спину.
— А-а-а-а-а… — протянула девочка разочарованно. — Я думала, ты ведун. — И опять зарыдала.
— Я… я ведьмак! — поспешил я заверить девочку. — Чем помочь?
— Маме моей скажи, пусть меня отпустит. Тоска меня съест. Домой хочууу… — опять расплакалась она. — Мне сыро и холодно. Пусть моё одеяльце отдаст в первую квартиру. Им нужней, и я согреюсь. Скажешь? Пусть перестанет плакать. Хорошо мне здесь. Спокойно, а она меня тревожит. Скажи ей: не надо.
— Хорошо, я передам. А где мне её найти?
— Да здесь же. Она каждый день ходит. Простить себя не может, что за хлебом отправила. Меня машина сбила. Пьяный ехал. Вот, во дворе. Сби-и-ил… — Девочка опять заплакала.
— Не плачь, я помогу. Завтра, если застану твою маму здесь.
— Застанешь. Она до работы заходит, в обед и после работы. Смотри, ты обещал! — пригрозила мне девочка и опять заплакала.
У забора опять появилась бабушка.
— Пообещал Миле помочь? Запомни: обещания, данные душам, надо исполнять. Иначе изведут тебя, жизни не дадут. Не обещай им никогда больше. Не всегда есть возможность выполнить.
— Хорошо. Баб, а слуги у вас были? — задал я вопрос.
— У меня нет. Это у деда. Он же ведьмак. Я ведьма, мне в помощь овинники, луговые, банники, дворовые. Да разной мелочи в домах полно. Слуги у мужчин. Только мужчины без слуг обойтись не могут. — Хихикнула она и ушла неспешной походкой.
А я направился домой. У ворот ждала Белка. Завидев меня, быстро вскочила и зашагала по дорожке к дому. Это вот с ней мне должно быть не страшно? Да она даже не смотрит на меня. Даже если меня кто и схватит, и внимания не обратит.
Мне вдруг захотелось напугать кошку. Я замедлил шаг, на что Белка не обратила внимания, убежав на приличное расстояние. А затем юркнул в кусты, притаился и перестал дышать. Вот сейчас добежит до дома, обернётся, а меня нет. Ох, и всыплет ей Васятка по первое число!
Я мужественно сидел в кустах, отмахиваясь от комаров. Белка и не думала возвращаться. Подождав ещё немного, решил выглянуть. Дорожка была пуста. Хорошо виден был подъезд, но ни Евграфыча, ни Васятку я не видел.
И что? Мне теперь до утра здесь сидеть?
Я присел на корточки, досадуя на себя. Видеть-то меня никто не видел, что я спрятался. Сейчас выйду из кустов и, как ни в чём не бывало, пойду домой. А уж дома этой белой бестии задам!
Приняв решение, собрался вылезти на тропинку, как обратил внимание на что-то белеющее в зарослях крапивы. Протиснулся чуть глубже. Комары, как ждали меня, накинулись с остервенением. Крапива ужалила в щёки, шею, обожгла ладошки.
Это оказалась Белка. Она сидела и наблюдала за мной. Когда я подобрался ближе, фыркнула, блеснула глазами и выскочила на тропинку.
Продравшись назад через крапиву и мысленно пообещав гадине отомстить, зашагал к дому. Белка, гордо задрав хвост, бежала впереди.
Мама безмятежно спала, даже не зная, что её послушный сынок, который и на шаг обычно не отходит, сегодня знакомился с хозяином кладбища. Рассказывать, конечно, о ночном приключении не буду.
Отчаянно чесались шея, руки, щёки. Мама утром обязательно заметит волдыри — ещё в больницу потащит. Вот досада…
— Хозяин! — воскликнул Васятка, увидев мои открытые части тела. — Что это? Тебя где по крапиве носило? Или кладбищенский хозяин пошутил?
Я и рта не успел раскрыть, как у ног слуги появилась Белка. Уселась на пол и заглянула в глаза Васятке. С минуту он тоже на неё внимательно смотрел, а потом замахнулся на кошку своей лохматой лапкой. Белка удара ждать не стала — шмыгнула в мамину спальню. Знает, где её не достанут.
— О, ведьма! — причитал Васятка. — Паскудница! Отомстила, гадина! Зачем же ты, хозяин, прятаться от неё вздумал? Она же ведьма!
— Мне показалось, что она на меня и не смотрит. Думал, спрячусь — напугаю, — капризным голосом начал я объяснять. — Она впереди бежала.
— Дитё оно и есть дитё, — вздохнул слуга. — Ведьма она. Я тебе больше скажу: она нас и сейчас слышит. Нашёл от кого прятаться! О-хо-хо… — Васятка опять тяжело вздохнул.
У меня в душе поднялась волна возмущения. Захотелось топнуть ногой и приказать закрыть рот: не слуге обсуждать действия хозяина! Его дело — помогать и исполнять волю. Но разум шестилетнего мальчика заглушил порыв души. Васятка старше. Васятка всему учит.
— Волдыри лечить надо, мамка утром напугается, увидев твою морду. — Между тем суетился Васятка. — Чай ещё остался, тот, что мы маме твоей готовили, он зуд успокоит. Росы я на рассвете соберу — она красноту снимет. А дня через три всё само по себе сойдёт. Ты спать иди, я росой тебя и сонного оботру. Спи.
Валерия
Утром я проснулась отдохнувшей — впервые за шесть лет не вставала ночью к сыну. Проспала. Как так? Да и встала поздно — уже десятый час. Хоть бы Минечка ещё не проснулся! Завтракать готовить пора, весь режим нарушен. Что это со мной? И сон снился такой хороший, светлый… Мама приходила, разговаривала со мной. Что-то говорила про Миньку… А вот что? Не могу вспомнить. Но точно что-то хорошее. Главное — за руку меня держала. До сих пор помню тепло её ладони. Я посмотрела на свою руку — ощущение, будто меня и правда держали. Усмехнувшись, направилась в ванную, ожидая увидеть Миню за игрушками.
Такое уже было — полгода назад. Грипп меня свалил, горло болело так, что говорить не могла, готовить — тем более. Миня, мой заботливый, достал из своей коллекции засушенных трав какие-то узелки, приготовил отвар. Боялась, что ошпарится, но, слава Богу, обошлось. Налил в стакан, заставил полоскать каждые пятнадцать минут, сделал медовый компресс, дал горячего молока. Я тогда возмутилась: «У меня воспаление, а ты ещё и горячим поишь!» Он лишь нахмурил брови: «Я — доктор, меня и слушай». Серьёзно так! Рассмеявшись, подчинилась. Молоко странно пахло травами, но было вкусно. Прополоскав горло, легла по его настоянию на диван, а он пообещал сидеть тихо. Незаметно задремала… Проснулась — Миня играл с машинками. И горло прошло! Надо же, какой у меня доктор! Антибиотики не понадобились — иммунитет справился.
Вот и сейчас, наверное, сидит, играет. А есть уже как два часа пора… «Непутёвая мамаша», — ругала я себя, натягивая халат. В квартире было подозрительно тихо. Оглянулась — Белка мирно спала у меня в ногах, развалившись на одеяле. На цыпочках подошла к комнате сына, заглянула… Миня спал. «Что с нами? Мы же ранние пташки…»
— Сынуля, день проспишь, а в нём столько чудес! Вставай!
Минька потянулся, нехотя разлепил глаза.
— Я не выспался… — захныкал он. — Чуточку ещё…
Так он хныкал, когда приходилось вставать затемно — в краевую поликлинику на анализы ехать. А тут уже двенадцать часов спит!
— Ты чего? — улыбнулась я. — Мы с тобой сегодня на пожарника сдавать будем. Десять скоро, вставай!
Не уговаривая, вышла на кухню. «Чайник-то горячий, а вот еду готовить надо…»
Минут через десять на кухню зашёл Минька — сердитый, невыспавшийся. «Вот я мамаша… Завалилась спать, а может, его ночью кошмары мучили? Или играл… А я проспала!» Наклонилась, чмокнула в щёку… Или мне показалось? Провела рукой — щека бугристая. Присмотрелась — шишки по всему лицу! Схватила за руки — всё усыпано волдырями!
— Это что?! Быстро к дерматологу! Чешется?
Миня в недоумении уставился на меня, подошёл к зеркалу, потёр щёку, пожал плечами.
— Не чешется.
— А что тогда за сыпь?
Минька снова пожал плечами.
— И не красная… Ладно, сейчас в справочнике посмотрю, — успокоила я ребёнка.
— Мам, может, сначала покушаем? — взмолился Миня.
«Вот ведь… Мало того что проспала, так ещё и голодом морить собралась!»
— Конечно! Кстати, точно не чешется?
— Да нет… — Миня мотнул кудряшками. — Если бы ты не сказала, я бы и не заметил. Мама, а может, я чего-то съел? Само пройдёт.
— Эклеры! Точно! Мне они сразу не понравились — химический привкус был. А я ещё и людям раздала… Ой, как нехорошо! — Сокрушалась я, представляя, как ругают меня те, кто их съел. А что было бы, если бы мы их все съели?! Ой, а Белочка! Она же маленькая…
Метнулась в комнату, подхватила спящую кошку. Та с перепугу царапнула руку.
— Всё нормально… — осмотрела её на вытянутых руках. Самое открытое место — живот — казалось чистым. Белка покорно висела, даже не пыталась вырваться.
— Ну что? — терпеливо спросил Миня.
— Вроде всё в порядке… — опустила кошку на кровать. Та отряхнулась и принялась вылизываться, будто я её испачкала.
— Мам, давай ей касторки дадим — пусть почистится, — как-то мстительно предложил Миня.
— Зачем касторки? Где я её возьму? Какое-то средневековье! Твои медицинские книжки к добру не приведут. Где ты это вычитал?
Белка тоже перестала умываться и уставилась на Миню, будто поняла, о чём речь.
— В больнице брошюрка была… Там про чистку кишечника.
— Миня, нельзя верить всяким брошюрам! Может, мошенники подкинули. Пошли, а то каша пригорит. До вечера понаблюдаем за твоими прыщиками, а завтра, если не пройдут, — к врачу.
Оказалось, кашу я поставила на медленный огонь. «Когда успела?..» Надо перестать винить себя за то, что проспала — тогда и день пройдёт отлично. Продолжение