Когда мы с Мариной только начали встречаться, я и представить не мог, насколько важную роль в её жизни играет мама. И вот, однажды вечером, Марина попросила меня прийти к ней домой для официального знакомства с её матерью. До этого момента я уже бывал у неё в квартире, но исключительно в те часы, когда мамы не было — мы встречались тайком, наслаждаясь обществом друг друга. Теперь же ситуация кардинально менялась: меня приглашали на полноценное знакомство с самым близким человеком в жизни моей возлюбленной.
Если честно, я был уверен, что торопиться с таким серьёзным шагом совершенно незачем. Мне казалось преждевременным встречаться с родителями после столь короткого периода отношений — ведь мы сами ещё толком не узнали друг друга. К тому же, я не видел особого практического смысла в этом знакомстве на данном этапе. Тем не менее, Марина проявляла настойчивость и не принимала моих возражений.
— Понимаешь, мама уже всё равно обо всём догадывается и очень переживает, — объясняла она свою позицию. — Она заметила перемены в моём поведении и понимает, что у меня появился молодой человек. Мама родила меня, когда ей было уже за сорок, растила без отца, совершенно одна. Между нами сложились особенно доверительные отношения — я всегда рассказывала ей обо всём, что происходит в моей жизни, делилась каждой мелочью.
Видя моё замешательство и некоторое сопротивление, Марина поспешила меня успокоить:
— Не волнуйся так! Это просто знакомство, ничего более. Никаких обязательств на тебя это не накладывает, обещаю!
Её слова звучали убедительно, хотя внутри я всё равно чувствовал лёгкое беспокойство перед предстоящей встречей. Мне бы следовало насторожиться, но самую важную информацию я пропустил мимо ушей.
В один из вечеров мать Марины, Галина Константиновна, пригласила на ужин. Я, естественно, не мог прийти с пустыми руками — воспитание не позволяло. Я заранее позаботился о подарках и приобрел цветы — по красивому букету для каждой из женщин: и для Марины, и для её матери.
Хозяйка дома встретила меня с показной радушностью и приветливостью. Галина Константиновна буквально излучала любезность, и было совершенно очевидно, что она прилагает максимум усилий, чтобы произвести на меня самое благоприятное впечатление, представить себя в наилучшем свете.
Весь вечер она не переставала задавать мне вопросы — интересовалась моим семейным происхождением, родителями, узнавала о моих увлечениях и хобби, подробно расспрашивала об учебе в университете. Каждый мой ответ она внимательно выслушивала, а затем обязательно добавляла собственные замечания, делилась своим мнением или давала непрошеные советы. Разговор больше напоминал допрос, чем непринужденную беседу. В общем и целом, этот визит оказался для меня довольно изнурительным испытанием, я чувствовал себя морально вымотанным. Поэтому, когда наступил момент прощания, я испытал искреннее облегчение и был безмерно рад наконец покинуть этот дом и уйти.
— Ты произвел хорошее впечатление на маму, — сообщила Марина на следующий день. — Она разрешила нам встречаться.
Я был крайне изумлен и даже засмеялся.
— А если бы она была против, ты бы прекратила со мной встречаться? — с долей иронии поинтересовался я, на что Марина серьезно ответила:
— Ты не знаешь мою маму.
И действительно, я ее не знал, но вскоре узнал. У нас не получалось нормально провести время наедине, так как Галина Константиновна беспрестанно звонила дочери, чтобы узнать "где она?".
Если я иногда навещал Марину, и мы удалялись в ее комнату, Галина Константиновна постоянно нас отвлекала: то приглашала на чай, то вдруг ей срочно требовалось что-то уточнить у дочери.
Я уговаривал Марину выключить телефон, но она отказывалась, опасаясь, что мать решит, будто произошло что-то плохое. Несколько раз наши встречи срывались, так как Галина Константиновна якобы чувствовала себя неважно или потому, что к ним должны были нагрянуть какие-то родственники. Я понимал, что мать пытается управлять Мариной, а та, похоже, либо этого не замечала, либо просто свыклась с этим.
Когда я предложил Марине идею летом отдохнуть на южном побережье, её реакция была восторженной, но уже на следующий день она сообщила: «Мама против. Говорит, что совместный отдых вне брака – это разврат».
Я осознавал, что взгляды матери Марины принадлежат другой эпохе, но все же надеялся на её понимание современной молодежи. В итоге, наша поездка так и не состоялась.
Если бы мои чувства к Марине были не так сильны, я бы, возможно, не смог смириться со многими обстоятельствами.
— Эта теща еще покажет тебе, где раки зимуют. На чем-нибудь обязательно проколешься, – предупредил меня однажды друг.
Я не мог представить, в чем именно мог «проколоться», но какое-то внутреннее беспокойство все же закралось. Впрочем, иногда я думал, что, возможно, многие матери проявляют такую строгость именно по отношению к своим дочерям. В нашей семье росли только сыновья, и ни я, ни мой брат никогда не чувствовали излишней опеки.
А «попался» я все-таки довольно скоро, и я уверен, что Галина Константиновна это спланировала. У нас с Мариной не было мест для уединенных встреч. Она редко приходила ко мне из-за моих родителей и брата, и тем более никогда не оставалась на ночь.
Иногда друг давал мне ключи от своей квартиры, когда уезжал, но это было редко, к тому же Марина должна была возвращаться домой не позднее десяти вечера.
Но вдруг нам повезло: Галина Константиновна решила навестить свою двоюродную сестру в Казани и остаться там на целую неделю!
Мы с Маринкой обрадовались. Неделя вдвоем в ее квартире казалась нам сказкой! Проводив мать на вокзал и выслушав кучу советов, Марина вернулась домой, а я ждал ее у подъезда. ЧИТАТЬ дальше...