А нормальный человек к тебе уже не пойдет

А нормальный человек к тебе уже не пойдет. Ну, он видит, что эти батальоны один за одним кладут. То есть подобное — к подобному. Если коллектив формируется из отбросов, то нормальному человеку в этот коллектив не очень-то и хочется.

Да, у нас была проблема с количеством, нам в армии не хватало людей. Они погибали, выбывали, надо было комплектовать. Проблему решили. В том числе и за счет зеков. С количеством мы разобрались, но сейчас возникает вопрос качества.

Отношение к штурмовику как к расходнику, на мой взгляд, — это страшно непродуктивная вещь. Штурмовик — довольно дорогая штука. Каждый солдатик стоит очень много денег. Человечки нынче дороги, и расходовать их так, как расходовали в ту же Первую мировую, довольно глупо, наверное. Понятно, что отдельному армейскому командиру на это может быть плевать.

— Декларируется политика, направленная на формирование новой управленческой элиты из ветеранов.

— Я не думаю, что это сработает. Сужу с точки зрения своего большого практического опыта и по итогам общения с людьми в разных эшелонах власти, с которыми я продолжаю общаться и сейчас.

Вообще, сама по себе идея крутая. Она именно про мотивацию. Военному прямо говорят: вот ты рискуешь жизнью, и у тебя потом будет возможность вырасти. Ты можешь стать депутатом, вице-губернатором, директором завода. Ты можешь подняться в жизни. Ты защищал Родину. Служи общему делу, а мы тебя вознаградим за твои труды и тяготы, дадим возможность стать кем-то.

Плюс это вопрос, опять-таки, перестройки наших элит. Ввод ветеранов СВО в элиту — возможность влить туда свежую патриотическую кровь, которая будет однозначно за Россию, которая делом доказала, что она за Россию, и которая будет жилы рвать себе и другим, чтобы страна процветала.

На уровне идеи — это круто. На уровне реализации — печаль.

Тут есть два момента. Первый — момент отбора. Кто этот ветеран СВО? Это тот человек, кто прошел «и Крым, и рым», или это человек, который всю спецоперацию в штабе просидел, бумажки перекладывал?

Второй момент. Государственное управление — это сложная работа. Если ты человека вводишь в высшие эшелоны власти, тебе надо сначала дать ему соответствующую квалификацию. А как это сделать? Ты взял ветерана, он мотивирован служить Родине не только с автоматом в руках, но и в мирной жизни, в госуправлении, на общественной работе. Но он не умеет этого делать. Он не имеет квалификации, его никто не учил и не готовил.

В результате у нас большинство ветеранов в госуправлении — это свадебные генералы. Они там просто присутствуют по разнарядке: нам надо в нашей мэрии иметь трех ветеранов — ну вот они есть.

А есть еще ситуации, когда ветераны входят в госуправление, занимают какие-то должности, но с людьми в мирных условиях работать не могут. Мне вице-губернатор одного региона жаловался: у меня там, где военные с СВО зашли, разбежалась половина специалистов. Просто потому, что они жестят, они давят, они действуют так, как привыкли в армии: все через приказ, все через «твою мать». А с гражданскими нельзя так работать. Цивильный чиновник говорит: да ну его за эту зарплату, я увольняюсь — и делай что хочешь.

— С другой стороны, мы видим действующих чиновников, которые стремятся засветиться на СВО. Это некоторые отряды БАРС, в которые прямо паломничество происходит. Какое к ним отношение?

— Резко отрицательное. На фронте очень хорошо знают, какие подразделения как действуют и в какой период, реально ли они участвуют в боевых действиях. Поэтому отношение к «придворным» частям презрительно негативное. Как и отношение к чиновничеству в целом. Я к чиновничеству отношусь очень хорошо, но я не типичный военный. А типичные военные к чиновникам относятся очень плохо.

— Зачем вообще нужны эти придворные части?