Во многом это потому, что на фронте деньги тратить особо некуда

Во многом это потому, что на фронте деньги тратить особо некуда. Если ты не бухаешь и не торчишь, то ты максимум покупаешь какую-то еду сверх казенной, табак, шоколадки, прочее по мелочи. Обходишься мизером. В плане бытовом тебе просто не на что тратить деньги. Получил зарплату — себе какой-то кусочек отщипнул, остальное — семье. Если есть возможность — то что-то отщипнул и отправил на какие-то военные нужды.

— В своем канале ты в том числе и собираешь пожертвования. Сколько денег через тебя уже прошло?

— Сейчас, за все время, мы, может, к 140 или 150 миллионам приближаемся уже уверенно.

— Ты писал буквально: «СВО вышла из моды». Пожертвований стало меньше?

— Спецоперация вышла из моды достаточно давно. Говорить про СВО сейчас уже даже немножко неприлично, что ли. Я приехал в Екатеринбург, в отпуск — ну, здесь нет никакой СВО. В России нет СВО — это достаточно нишевая субкультурная история, она нахрен вышла из моды. И падение сборов есть, и существенное. Связанное еще и с обеднением населения — спецоперация-то у нас не бесплатная: инфляция, с зарплатами сложности, у людей всё меньше денег, которые они могли бы пожертвовать.

Сборы падают, но и число волонтеров, которые собирают деньги и которым люди доверяют, тоже сократилось. Очень многие на этом пути упали в грязь лицом. Пожертвований стало меньше, но они идут теперь не в десять потоков, а в три-четыре. Я как собирал пять-шесть миллионов, так и собираю — за счет этой встречной динамики. При этом мне по-прежнему удивительно, что кто-то мне вообще отправляет деньги. Не говорю уже про довольно внушительные суммы.

— Внушительные суммы — их скорее жертвуют бизнесмены?

— Да. Из тех пяти-шести миллионов в месяц примерно половина присылается людьми, которых можно пересчитать по пальцам одной руки. То есть половина — это переводы от людей по 500 рублей, по тысяче. А вторая половина — это вот такие крупные ребята, которые присылают сразу котлету: по 250 тысяч, по полмиллиона.

И в эту сумму не входят полтора-два миллиона рублей, которые я каждый месяц получаю от московского предпринимателя Кирилла Левадного. Он долго просил меня не упоминать его, но позже я получил разрешение.

— Почему крупных жертвователей-бизнесменов довольно мало?

— Когда бизнес дает деньги на благотворительность, он хочет получить отдачу в виде репутационного капитала. Я помогаю детскому дому — и люди меня за это больше любят. Я на свои деньги покупаю себе народную любовь. Когда ты отправляешь деньги на СВО, ты заслужишь любовь аудитории, поддерживающей СВО. А есть люди с иным мнением.

Репутационно это очень неоднозначная и сложная история. Бизнес ужасно не любит такие истории. Бизнес любит однозначные, простые и понятные: вот мальчик Алешенька с онкологией, вот одноногая беременная кошечка без уха — их всем жалко. А когда ты даешь деньги на свинорез — тут уже посложнее.

— Кроме народной любви есть еще любовь начальства, а она в нынешних условиях, пожалуй, поважнее.

— Начальство обязывает бизнес помогать СВО. И, как любая обязаловка, это зачастую превращается в черти что. Некоторые компании создают свои именные подразделения, куда вбухиваются безумные деньги — на зарплату, экипировку, транспорт. Часто совершенно непонятно, чем эти подразделения занимаются. Они вроде есть, компания заслуживает любовь начальства, но какой от этого практический результат на поле военных действий — непонятно.

Любовь начальства помощью СВО заслужить можно. Вопрос в том, насколько велики будут объемы этой помощи и насколько реальной будет эта помощь. Есть один свердловский депутат, который периодически с красивым лицом светится на фоне фуры, где несчастные волонтеры тягают какие-то ящики. Что это за фура, что это за ящики, что там вообще в этих ящиках и кто их вообще получит… Ну, это сраный цирк, что тут вообще обсуждать — всё понятно.

И еще один момент. В отличие от кошечек-собачек, с военными сложнее работать. Военному, чтобы принять гуманитарную помощь в виде той же «буханки» и не оказаться в поле пристального внимания военной полиции, прокуратуры, ФСБ и прочих, надо совершить очень много действий.