Получить запрос от штаба, принять автомобиль, поставить его на баланс

Получить запрос от штаба, принять автомобиль, поставить его на баланс. Потом эта «буханка» поехала на задачу, через неделю ее сожгли дроном. А она стоит на балансе, ее теперь надо снять с баланса — она же сгорела. И вот за это, во-первых, никто не хочет заморачиваться (или не умеет), во-вторых, никто не хочет брать на себя материальную ответственность.

Гораздо проще собрать с бойцов по полтиннику, купить неофициально эту «буханку» и на ней гонять. Она по факту есть, на бумаге ее нет, сгорела — да и черт с ней, следующую купим.

— Нормально ли, что мода на СВО прошла, что СВО стала рутиной?

— Человеческая психика — это адаптивный инструмент, главным смыслом существования и работы которого является выживание человека. То, что психика адаптирует человека к бесконечному конфликту, к потоку смертей, насилия, боли, угроз, страха — абсолютно нормально. Психика рутинизировала СВО, чтобы мы не поехали кукушечкой, не спились, не сторчались, не сделали с собой чего-нибудь плохого и так далее.

Это нормально. Нормальна ли ситуация, что запланированная легкая прогулка продолжительностью в несколько месяцев ограниченным контингентом превратилась в позиционную мясорубку с фронтом длиной в две тысячи километров, которая идет уже почти четыре года и неизвестно, сколько лет еще будет продолжаться? Конечно, нет, это ненормально.

— Получается, что сейчас мы имеем некоторую массу патриотов-лоялистов — кто-то из них на фронте, кто-то нет, — имеем массу фронтовиков. С другой стороны, у нас имеется огромная масса людей, которые СВО стараются игнорировать. Причем они есть на всех уровнях, в том числе и в высших политических эшелонах. Они просто ждут…

— Да, они ждут того, чтобы всё это наконец закончилось.

— Эта поляризация общества чем может грозить в перспективе?

— Эта поляризация — она не то что грозит какими-то последствиями, у нас уже есть последствия. На четвертый год СВО все идейные люди уже как-то подзакончились, приходится привлекать в армию людей за деньги. Что дает нам сразу несколько проблемных моментов. Первый — где ж мы столько денег-то возьмем? Второй момент заключается в качестве человеческого материала.

Последствия уже очень хреновые. А будут еще хуже. И это всё — следствие того, что людям за четыре года никто так и не объяснил нормально, нафига мы воюем.

— А нафига мы воюем, и кто должен объяснять?

— Чтобы объяснить, за что мы воюем, надо сначала объяснить: а кто такие вообще «мы»? На этом уровне. Мы кто? Мы — русские? У нас, извините, слова «русский» немножечко стесняются, мы же многонациональный народ, мы — россияне. А кто такие россияне?

Россияне — это очень мутная, аморфная история. Когда я пишу тексты в канале, я пишу: мы — русские. Я имею в виду русских людей и союзные нам народы, которые тоже в некоторой степени русские. У нас с общностью большие проблемы. Прежде чем объяснять людям, за что они воюют, им надо объяснить, что их объединяет, что их скрепляет, в чем клей. Почему мы — это мы, а не кто-то еще.

Любой конфликт — это «мы» против «они». С последними понятно: украинцы, примкнувший к ним Запад. А кто мы — непонятно.

Второй момент заключается в том, что всё идеологически-пропагандистское обоснование текущих событий страшно неубедительное. Проблески есть, но не более того. Мы занимаемся денацификацией, демилитаризацией и прочей диспансеризацией. Ну и что? У нас четыре года ушло на денацификацию? Ну, хрень какая-то.

— При правильно выстроенной пропаганде ход СВО был бы проще?

— Людям свойственно отстаивать свои интересы. СВО была бы намного проще — и для тех, кто добровольно идет на фронт, и для волонтеров, и для тех, кто жертвует деньги на помощь фронту, — если бы им объяснили, в чем заключается их интерес.

С человеком проще работать, когда затрагиваешь его шкурный интерес. Потому что когда какие-то высокие материи — это сложно, они мало кого трогают. А интерес должен быть шкурным и понятным. Мы любим вспоминать Великую Отечественную: понятный интерес — не будешь воевать с немцем, немцы твоих детей и жену угонят в Германию на работы, а тебя отправят подыхать в концлагерь. Крайне понятно.