Где-то выли собаки и скрипели тяжёлые ставни на окнах. В печной трубе завывал со свистом ветер, который принёс с собой метель. — Эка завьюжило-то — пробормотала Пелагея, подслеповато щурясь при тусклом свете керосиновой лампы. Она водила пальцем по мелким строчкам в книге и беззвучно шевелила губами. Война шла уже третий год. Любушке осенью шесть лет исполнилось, и Пелагея потихоньку сама начала учить внучку грамоте. Кто знает, как жизнь потом повернёт, а девочка хоть немного должна быть образованной. Мужиков мало у них в Михайловке осталось. Почитай, одни старики. Молодые на фронте все, воюют. Сколько вдовых уже и матерей, потерявших своих чад. Что ни день, то похоронка. Сколько ещё эта проклятая война будет длиться? Из оккупированных немцами территорий эвакуировали людей в отдалённые колхозы и совхозы. Вот и к ним в Михайловку две машины в прошлый раз пришли. Пять женщин с детьми и пожилыми родителями. Селили к тем, у кого больше места в избе было. Предложила свой дом и Пелагея. Комн
Публикация доступна с подпиской
Базовый Базовый