Если я не страдаю — значит, я делаю что-то не так. Эта мысль проросла во мне, словно ядовитый плющ. С каждым годом его цепкие побеги становились всё крепче, оплетая грудную клетку и не давая свободно дышать. Незаметно, но неумолимо они управляли моими решениями — будто невидимая рука, дёргающая за нити. И жизнь моя медленно отравлялась его ядом. Я верила, что настоящая работа - та, что выматывает до изнеможения. Настоящие отношения - те, что заставляют сердце то ликовать от радости, то разрываться от боли. Настоящий рост — через слёзы и лишения. Как будто когда-то я заключила негласный договор: чтобы заслужить право на счастье, я обязана пройти через испытания. Словно радость и удовлетворение были наградой, которую нельзя просто получить, а можно лишь выкупить — кровью, потом и слезами. Боль была мерилом подлинности моих стараний. Успех, пришедший без жертв, не имел ценности. Отдых же воспринимался как слабость. Только если я чувствовала, что «заплатила сполна», результат мог считаться