Русско-польская война 1792 года — один из самых коротких и самых трагических конфликтов в европейской истории. Она длилась всего несколько месяцев и формально не была даже объявлена. Её инициатором стала не Россия, а сама Речь Посполитая, принявшая в 1791 году Конституцию 3 мая — смелую попытку спасти государство от распада глубокими реформами. Этот документ, первый в Европе и второй в мире после американского, должен был укрепить власть, отменить губительное право «liberum veto» и постепенно улучшить положение горожан и крестьян. Для польских патриотов это был акт национального возрождения. Для Екатерины II — смертельная угроза. Восстановление сильной, независимой Польши разрушало всю систему её контроля, выстроенную после Первого раздела. Война стала не борьбой за территории, а тотальным спасением российского влияния.
Ответ России был предсказуемым и быстрым. В мае 1792 года в пределы Речи Посполитой, по формальному приглашению пророссийски настроенных магнатов, создавших Тарговицкую конфедерацию, вошли две русские армии под командованием генералов Михаила Каховского и Михаила Кречетникова. Общая численность — около 97 тысяч человек. Им противостояла польско-литовская армия, насчитывавшая не более 70 тысяч, под началом племянника короля, принца Юзефа Понятовского. Цели сторон были диаметрально противоположны: русские войска шли, чтобы свергнуть конституционное правительство и восстановить старый, анархический порядок, в котором они были хозяевами. Поляки защищали своё право на суверенное государство.
С военной точки зрения кампания была серией арьергардных боёв и тактических отступлений. Польская армия, уступая в численности и опыте, не могла дать генерального сражения. Но она показала неожиданную стойкость. Наиболее известным эпизодом стала битва под Зеленцами 18 июня, где польские части под командованием Тадеуша Костюшко и князя Понятовского сумели нанести поражение русскому авангарду. Это была локальная, но психологически важная победа, доказавшая, что реформированная армия может сражаться. Однако она не могла изменить общего расклада сил. Русские войска методично продвигались вглубь страны, и к июлю угроза нависла над Варшавой.
Июльская капитуляция: предательство как политика
Исход войны решился не на поле боя, а в королевском дворце. Король Станислав Август Понятовский, изначально поддержавший Конституцию, под давлением Екатерины и ввиду неминуемого военного поражения совершил роковой шаг. 24 июля 1792 года он официально присоединился к Тарговицкой конфедерации, объявив тем самым, что законное правительство, которое защищала армия, более не существует. Для солдат и офицеров, сражавшихся за новую Польшу, это был удар в спину. Приказ о прекращении сопротивления казался предательством. Войска были деморализованы, многие командиры, включая Костюшко и Понятовского, в знак протеста подали в отставку и покинули страну.
Так закончилась война, которую польская сторона проиграла не столько русским штыкам, сколько собственной нерешительности верховной власти и подавляющему военному перевесу противника. Политические последствия были катастрофическими. Конституция 3 мая была отменена. В страну вернулось старое, хаотичное устройство, но это было лишь временное унижение. Главный приговор был вынесен позже.
Второй раздел: расплата за попытку свободы
Победа в войне 1792 года стала для Екатерины II и Пруссии сигналом к действию. Сильная, реформированная Польша была им не нужна, а слабая, контролируемая — более не казалась стабильной. Польская попытка суверенитета была использована как предлог для нового, куда более жёсткого акта. Уже в январе 1793 года Россия и Пруссия совершили Второй раздел Речи Посполитой. Россия получила центральную Белоруссию с Минском и Правобережную Украину. Это была уже не «собирание земель», а прямая аннексия коренных польских территорий. Страна, сократившаяся вдвое, была окончательно превращена в марионеточное государство, где всё решал русский посол.
Таким образом, война 1792 года была не самостоятельным конфликтом, а прологом к национальной катастрофе. Она показала, что любая попытка Польши вырваться из-под внешнего контроля будет подавлена силой, а сама эта попытка станет удобным оправданием для её дальнейшего расчленения. Это была война, которую нельзя было выиграть, но которую нельзя было и не начать для тех, кто верил в будущее своей страны. Её главным итогом стало не военное поражение, а крах надежды на эволюционное спасение государства. Это отчаяние выльется всего через два года в грандиозное восстание Костюшко — последнюю, отчаянную попытку отстоять то, что уже было обречено.