Часть II
Часть III
Часть IV
Часть V
Часть VI
Часть VII
Часть VIII
Часть IX
Часть X
Предисловие
Приветствую вас, уважаемые читатели. С этой статьи я начинаю вести свой канал и хочу посвятить её тому прекрасному творчеству, с которого началось моё увлечение историей Средневековья и крестовых походов.
В далёком детстве мой дедушка, наблюдая мою, уже тогда заметную, историческую любознательность, как-то купил мне замечательную красивую книгу под романтичным и звучным названием: «История рыцарства». До сих пор, произнося в мыслях это словосочетание, я слышу как оно эхом отзывается в моей голове и сердце.
Этот большой том объединяет произведение французского писателя Жюста-Жана Руа (1794 — 1871) «История рыцарства и рыцарских турниров» и труд французского историка Жозефа-Франсуа Мишо (1767 — 1839) «История крестовых походов» вместе с множеством иллюстраций и средневековых миниатюр.
Но работа Ж. Мишо сопровождается не просто красивыми иллюстрациями — она сопровождается рядом грандиознейших гравюр всемирно известного французского художника Гюстава Доре (1832 — 1883), иллюстрирующими события крестовых походов, описанные в ней.
Ещё тогда, будучи ребёнком, при взгляде на эти шедевры, я был потрясён их эпичностью; изображения имели завораживающий характер и приковывали к себе взгляд с первой секунды, они были будто живыми.
К сожалению, в книге была представлена лишь малая часть той серии гравюр, которую создал Доре в 1877 г., вдохновляясь текстом «Истории» Мишо. Лишь относительно недавно я узнал, что эта серия состоит из целой сотни потрясающих композиций. Впоследствии я поставил перед собой цель — найти их все в хорошем качестве и сделать уникальный альбом, последовательно объединяющий каждую гравюру с конкретным текстом «Истории», которым она была вдохновлена при создании; и спустя пару недель работы мне удалось осуществить эту задумку.
Подчеркну, что произведение Мишо написано в первой половине XIX века и мотивировано господствующим тогда романтизмом, возвеличивающим эпоху рыцарства. Кроме того, Мишо является первопроходцем в исследовании крестовых походов с исторической точки зрения; то есть, он был первым, кто написал подобный труд, опираясь на доступные ему источники. Исходя из этого, мы можем увидеть некоторые фактологические ошибки в его тексте. Поэтому, помимо изначальной идеи, я взял на себя смелость немного дополнить цитируемый текст своими авторскими вкраплениями и примечаниями там, где это было необходимо. А также заморочился тем, чтобы найти места и, насколько возможно, точные даты всех событий, изображённых на иллюстрациях (если они не являются аллегорией). Мне показалось, что такой подход будет способствовать лучшему пониманию происходящего и вызовет у читателя больше доверия. К сожалению, как бы сильно я не вчитывался в текст доступной нам «Истории», по некоторым гравюрам было трудно определить, какой именно его частью вдохновлялся Доре при их создании, поэтому к таким иллюстрациям я прикрепил подходящие цитаты из написанного позднее в похожем стиле одноимённого произведения Джеймса П. Бойда 1892 г.
Наконец, с великой радостью спешу представить вам результат своего труда, в рамках Дзена разделённого на десять статей.
Альбом
«С самых первых времен христианской эры последователи Евангелия собирались вокруг гроба Иисуса Христа, Спасителя мира, для молитвы. Император Константин воздвиг храмы над гробом Сына человеческого и на некоторых из главных мест Его страданий; освящение храма Святого Гроба было великим торжеством, при котором присутствовали тысячи верующих, собравшихся со всех сторон Востока. В конце IV века число паломников было так велико, что многим из отцов церкви, между прочим и св. Григорию Нисскому, приходилось уже красноречивыми доводами указывать на злоупотребления и опасности странствования на богомолье в Иерусалиме. Напрасные предостережения. Не могло впредь явиться в мире такой власти, которая преградила бы христианам путь к Святой Гробнице.» © Ж. Мишо
«Вскоре из глубины Галлии нахлынули толпы новых христиан, которые спешили поклониться колыбели верования, только что воспринятого ими. Маршрут, или дорожник, составленный собственно для паломников, служил им путеводителем от берегов Роны и Дордоны до реки Иордан и на обратном пути из Иерусалима до главных городов в Италии.» © Ж. Мишо
При путешествии к Гробу Господню через варварские страны язычники могли помогать паломникам и даже сопровождать их в пути.
Фульк III, граф Анжуйский (970 — 1040) прославился тем, что насилие и жестокость в его жизни чередовались с периодами раскаяния, плодами которого становились строительство храмов и монастырей, ношение епитимьи и паломничества в Иерусалим.
«Фульк, обвиненный в убийстве своей жены и, сверх того, в других убийствах, три раза путешествовал к Святым местам [1003, 1008 и 1039 гг. — Прим. ред.], заявляя многими доказательствами набожное свое настроение и милосердие, и умер в Меце в 1040 г. по возвращении из третьего странствия на богомолье.» © Ж. Мишо
Существует легенда, что ещё до объявления Первого крестового похода Убраном II на Клермонском соборе 27 ноября 1095 г. по Европе странствовал благословлённый папой отшельник, проповедующий священную войну.
«Петр Пустынник, воссев на мула, с босыми ногами, с обнаженной головой, в простой, грубой одежде, с распятием в руках отправляется из города в город, из провинции в провинцию, проповедуя на площадях и по дорогам. Таким образом проходит он по всей Франции и по большей части Европы; красноречие его потрясает толпы; все умы воспламеняются, все сердца растроганы.» © Ж. Мишо
«Его появление представляло собой устрашающее зрелище; его строгие манеры производили впечатление на каждого свидетеля; его доктрины отвечали вкусам, фанатизму и негодованию того времени; его стали считать святым или человеком, получившим прямое божественное поручение. <...> Его проповеди повергали слушателей в рыдания, стоны и неистовство. Целые общины поднимались в ответ на его рвение и добровольно шли на смерть вместе с ним, чтобы освободить Святой город от неверных. Когда ему не хватало дара речи, он прибегал к слезам и терзал свое тело, держа распятие перед собой и радуясь страданиям, которые превратили его в вечную славу и знак спасения. Люди толпились вокруг этого Посланника Божьего. Прикосновение к его облачению стало священной привилегией, и даже волос с его мула стал священной реликвией. Его проповеди повторялись повсюду, его манерам подражали, в семьях и соседских общинах прекратились распри, бедные стали объектами заботы, благотворительность стала главной страстью, сочувствие к страждущему христианину приняло форму неистового рвения, природная храбрость вылилась в клятву искупить свою вину или умереть, религиозные чувства - в любовь. впадал в крайности и раскачивался, как маятник, от самых низменных безумств суеверия до самых яростных вспышек фанатизма.» © Джеймс П. Бойд
27 ноября 1095 г. на Клермонском соборе перед многотысячной толпой папа Урбан II произнёс знаменитую речь с призывом к священной войне.
«Начал говорить папа Урбан, который представил зрелище наследия Христова в позорном порабощении, Божиих верных сынов — терпящими гонения и преследования, Европу христианскую — под угрозой победоносных варваров; папа призывал государей и народы послужить Богу Живому. При словах папы слышны были общие рыдания; на призыв его к мужеству воинов толпа отозвалась пламенным рвением. Перед благочестивыми душами в словах папы открывалось Царствие Небесное, которое предстояло завоевывать, а перед честолюбивыми — земные блага и царства Азии. И подобно грому огласил Клермонскую площадь крик, вырвавшийся из сердец несметной толпы: "Так хочет Бог! Так хочет Бог!" [Лат. Deus Vult. — Прим. ред.]» © Ж. Мишо
Папа своевременно отреагировал на массовый энтузиазм и произнёс: «...Если бы не Бог, который присутствовал в ваших помыслах, не раздался бы столь единодушный глас ваш; и хотя он исходил из множества уст, но источник его был единым. Вот почему говорю вам, что это Бог исторг из ваших уст такой глас, который он же вложил в вашу грудь. Пусть же этот клич станет для вас воинским сигналом, ибо слово это произнесено Богом. И когда произойдет у вас боевая схватка с неприятелем, пусть все в один голос вскричат Божье слово: "Так хочет Бог! Так хочет Бог!"».
Этот клич разлетелся по всей Западной Европе, звучал в каждом её уголке на проповедях и народных собраниях, провозглашая Божью волю.
«Рвение к пилигримству разгорелось повсюду; это сделалось единственным стремлением, единственным предметом интереса и честолюбия. Желание посетить Святые места и завоевать Восток превратилось во всеобщую страсть. Земли начали продаваться по низкой цене; ремесленники, купцы и земледельцы охладели к своим обычным занятиям и сделались безучастными ко всему, кроме крестового похода. Даже монастыри оказались не властны удержать в своих стенах их суровых обитателей; клятва жить и умереть в уединении должны была уступить силе влечения в дальние области. И странное явление! Даже воры и разбойники выползли на свет Божий из своих скрытых притонов и вымаливали счастье принять крест и идти искупить свои преступления в бою с врагами Иисуса Христа. Восторженное настроение крестоносцев, начавшееся во Франции, перешло оттуда в Англию, Германию, Италию и Испанию; под знаменем Креста различные западные народы слились в одном общем стремлении. Для народов, как и для отдельных личностей, не стало земли более желанной, чем Палестина; не представлялось более славного подвига, чем крестовый поход; не утешала иная надежда, кроме освобождения Иерусалима. Фантазия и народные страсти присоединили саму природу к этому всеохватывающему воинственному порыву: она то покрывала небо кровавыми облаками, то ниспускала комету в виде меча или расстилала по небесному пространству движущиеся города с башнями и украшениями, вооруженные легионы и знамение креста. Именитые покойники минувших времен (таковы были толки в народе) покинули свои могилы, чтобы принять участие в этом великом движении христианской Европы.» © Ж. Мишо
Первыми в крестовый поход в марте 1096 г. выдвинулись неудержимые и плохо организованные бедняки из Франции и Германии. Бедноту из Франции возглавляли фанатичный проповедник Пётр Пустынник и бедный рыцарь Готье Неимущий.
«Авангард армии Петра Пустынника, предводительствуемый рыцарем Готье Неимущим, состоял только из восьми всадников, все прочие шли завоевывать Восток, собирая милостыню по дороге. Этот авангард прибыл в Константинополь, совершив печальный и бедственный двухмесячный поход через Венгрию и Болгарию. Император Алексей дозволил ему дожидаться тут армии Петра Пустынника. Армия же эта, следуя по пути, проложенному ратниками Готье, увидела следы бедствий, которые они потерпели, и неблагоразумно пожелала отомстить за них. Высокую идею крестовых походов она осквернила страшнейшими ужасами, которые ей пришлось искупить под стенами Ниссы. И когда остатки армии Петра Пустынника соединились с остатками авангарда вокруг Константинополя, то все поклялись соблюдать впредь дисциплину и подчиняться разумным распоряжениям.» © Ж. Мишо
«С берегов Рейна и Мозеля выступило другое ополчение под предводительством священника Фолькмара и графа Эмикона; эта толпа — сборище бродяг и искателей приключений, — руководимая двумя лицами, плохо разумевшими смысл и дух крестового похода, устремилась как на врагов на всех евреев, которых встречала на пути, и кровью их обагрила несколько городов в Германии. Рейн и Мозель покрыты были иудейскими трупами. После этих кровопролитий перед ратниками Эмикона, подвигающимися по направлению к Венгрии, все местное население обращались в бегство. Мерсбург [Совр. Мошонмадьяровар в Венгрии. — Прим. ред.] не пропустил их через свои ворота и отказал им в продовольствии. Большинство этих недостойных крестоносцев погибло под стенами Мерсбурга при неудачной осаде его. Только немногочисленный авангард из отряда Эмикона достиг Константинополя.» © Ж. Мишо
«Алексей Комнин искал помощи на Западе в защиту от вторжения мусульман, но, по мере того как князья-крестоносцы подвигались со своими войсками к Константинополю, Алексей начинал опасаться многочисленности своих освободителей. И этому наплыву народов на его владения он противопоставил политику хитрости, коварства и подкупа. Он трепетал на своем ветхом престоле; и в самом деле, если бы не было благочестивого Готфрида, который не допустил нарушения присяги, принятой перед крестовым походом, то латинские знамена развевались бы уже с тех пор на стенах Византии.
С помощью подарков и низкой угодливости Алексей пользовался-таки временным уважением латинских князей, за исключением Танкреда, бывшего нечувствительным к обольщениям императорского двора. Но ради обеспечения мира Алексей не отступил ни перед каким унижением, ни перед каким обещанием. Однако же он успокоился не прежде того, как все эти пришельцы с Запада перешли по ту сторону Босфора.» © Ж. Мишо
«Начиналась весна 1097 г., когда воины креста вступили в Вифинию. На пути к Никее они увидели замок Ксеригордос, ставший... полем битвы, на котором непокорный и своевольный отряд рыцаря Готье был истреблен мусульманским оружием.» © Ж. Мишо
Часть II
Часть III
Часть IV
Часть V
Часть VI
Часть VII
Часть VIII
Часть IX
Часть X