В музей пришёл мужчина с чемоданчиком, полным советских этикеток. Среди них лежала одна самодельная — с детским рисунком ракеты. «Помогите найти автора, — попросил он. — Я обещал найти её, когда нам было по двенадцать».
Коллекционеры — народ особый. Они приносят нам то, от чего сами не в силах избавиться, но и хранить вечно не могут. Виктор Семёнович (так он представился) был именно таким. Его чемоданчик пах мятой, нафталином и безвозвратно ушедшей эпохой.
Он выкладывал этикетки с деликатностью хирурга, раскладывая их на зелёном сукне моего стола. «Советский Союз. Знак качества» — шутил он, и в его голосе не было ни насмешки, ни тоски. Была констатация факта. Тут были все: от папирос «Беломорканал» и «Ява» до этикеток от банок с крабами и вареньем «Кубанский». Аккуратные, ровные, снятые специальным способом, чтобы не порвать.
А потом, из внутреннего кармана пиджака, он достал конверт. И из него — одну-единственную.
— А эту, — сказал он, и его голос дрогнул, — эту я не коллекционировал. Её мне подарили.
Это был кусок тетрадного листа в клеточку, аккуратно вырезанный по контуру настоящей этикетки. На нём цветными карандашами была нарисована ракета, летящая к звёздам. А вместо официального «Знака качества» было выведено детской, но старательной рукой: «НАШ ЗНАК КАЧЕСТВА». И подпись: «Лена Б. 1978 г.»
Я взяла её в руки. Бумага пожелтела, карандаш выцвел.
— Красиво.
— Это не просто красиво, — поправил меня Виктор Семёнович. — Это был наш шифр. Наш знак. В пионерлагере «Спутник», под Ленинградом. 1978 год, третья смена.
И он рассказал. Как двенадцатилетний, худой, застенчивый «ботаник» из Свердловска, он привёз с собой в лагерь альбом с этикетками. Над ним смеялись. Дразнили «филателистом», что было тогда худшим оскорблением. И только одна девочка из его отряда, Лена из Ленинграда, не смеялась. Она подошла и спросила: «А можно я тоже сделаю этикетку? Но свою».
— Она всю смену её рисовала. Тайком. Потому что я стеснялся, что над нами опять засмеются. И в последний день, перед отъездом, она мне её вручила. Сказала: «Вот. Это знак качества нашей дружбы. Самый высший. Когда-нибудь, когда ты будешь знаменитым коллекционером, ты найдёшь меня по ней». И мы обещали друг другу писать.
Он помолчал, глядя в окно.
— Я написал три письма. На адрес, который она оставила. Ответа не пришло. Потом жизнь, институт, переезды… Коллекция росла. А эта этикетка так и лежала в самом начале альбома. Как пропуск в прошлое, которым я так и не воспользовался. А сейчас… Сейчас я понимаю, что время уходит. И хочется знать. Хотя бы просто знать: как сложилась её жизнь.
В его глазах стояло не панибратское «ностальжи», а тихая, взрослая печаль о конкретном потерянном человеке.
— Вы хотите, чтобы мы нашли Лену Б.? — уточнила я.
— Да. И передали ей… нет, не эту этикетку. Её я, пожалуй, оставлю у себя до конца. Передайте, что Витя из отряда «Орлёнок» её помнит. И своё обещание — выполняет.
Он оставил нам весь чемодан — коллекцию в дар музею, с условием, что мы сделаем маленькую выставку «Знаки нашего детства». И конверт с единственной зацепкой: самодельной этикеткой, годом и инициалами.
Когда он ушёл, в кабинет заглянул Петрович.
— Опять реликвии?
— Нет, — сказала я, показывая ему рисунок ракеты. — Потерянный друг. 1978 год.
— Ого. Это вам не патефон сороковых искать. Тут свидетелей, поди, не осталось. Лагерь, наверное, давно не «Спутник», а какой-нибудь «Бизнес-центр».
— Но попробовать стоит? — в моём голосе прозвучала просьба о поддержке.
Петрович вздохнул, взял этикетку, покрутил в руках.
— «Наш знак качества»… Чётко, надо сказать, придумали. Ладно. Берёмся. С чего начнём-то?
Мы начали с очевидного — с интернета. Лагерь «Спутник» под Ленинградом действительно давно перестал существовать. На его месте теперь был коттеджный посёлок. Мы нашли несколько форумов бывших пионеров, выложили там осторожный запрос: «Ищем Лену Б., отряд «Орлёнок», 3-я смена, 1978 г.». Откликов было мало: «ой, давно это было», «а зачем ищете?». Никто не знал.
Тогда Петрович пустил в ход «тяжёлую артиллерию» — свои связи среди таких же, как он, хранителей и архивариусов. Он обзвонил областные архивы, пытаясь найти списки детей, отдыхавших в том сезоне. Это оказалось почти невозможным: документы пионерлагерей редко хранились долго.
— Тупик, — констатировала я через неделю бесплодных поисков. — У нас есть имя, которого, возможно, уже нет. Инициал, который может быть любым. И рисунок. Мы ищем иголку в стоге сена, который, возможно, уже сожгли.
Петрович, однако, не сдавался. Он принёс старую карту области и тыкал в неё пальцем.
— Лагерь был здесь. Дети приезжали в основном из Ленинграда и области. Но Витя-то был из Свердловска. И Лена, сказал, из Ленинграда. Надо искать не просто Лену Б. Надо искать Лену, которая в 78-м была в лагере под Ленинградом, а потом… могла уехать куда угодно. Или остаться.
— Спасибо, Шерлок, — вздохнула я. — Это сужает круг до нескольких миллионов.
И тут меня осенило. Девочка, которая нарисовала эту этикетку. Которая придумала такой трогательный и гордый знак — «НАШ ЗНАК КАЧЕСТВА». Она была творческой. Мечтательной. Она рисовала ракеты. Кем она могла стать? Художницей? Архитектором? Или просто учительницей рисования в обычной школе?
— Петрович, — сказала я. — А что если… она стала кем-то, кто тоже хранит память? Не коллекционером, как он. А… летописцем? Может, она вела дневник? Может, она тоже что-то ищет?
Мы снова выложили рисунок в тематические группы, но теперь с другой формулировкой: «Узнаёте? 1978 год, лагерь «Спутник», отряд «Орлёнок». Знак качества нашей дружбы».
И на этот раз — ответ пришёл. Не от Лены. От женщины, которая написала: «Я не Лена. Но я была в той смене. В соседнем отряде. Помню эту парочку. Мальчика с марками и девочку, которая всё время рисовала. Кажется, её звали Лена Борисова. Кажется, она потом училась в Мухинском училище».
Сердце ёкнуло. Зацепка. Лена Борисова. Ленинград. Художественное училище.
Поиск снова обрёл направление. Теперь мы искали не абстрактную Лену Б., а возможную Елену Борисову, художницу, которая в 1978 году нарисовала ракету на тетрадном листе и подарила её застенчивому мальчику из Свердловска.
Мы не знали, найдём ли мы её. И жива ли она. Но мы дали слово Виктору Семёновичу. И этому детскому обещанию, застывшему в виде рисунка цветным карандашом. Его давно пора было выполнить.
Ваша Анна. (Продолжение следует)
#провинциальнаяхроника #детектив #ностальгия #поиск #дружба #пионерлагерь #ссср #этикетка #коллекция #память #часть1