Ликвидация Запорожской Сечи в 1775 году была актом не военным, а политическим. Не было громкого штурма, долгой осады или героической обороны. Войска генерала Петра Текели, вернувшиеся с русско-турецкой войны, просто окружили Запорожскую Сечь в июне, когда основное казачье войско было в походе, и предъявили ультиматум. Кошевой атаман, понимая полную бесперспективность сопротивления, сдал крепость и знаки войсковой власти. Так тихо, почти буднично, закончилась история одного из самых устойчивых и буйных политических образований Восточной Европы. Это был не разгром врага, а хирургическое удаление анахронизма, который больше не вписывался в логику централизованной империи.
Запорожская Сечь к тому моменту прожила уже несколько столетий на своеобразных правах автономии. Это была не просто военная база, а республика вольных казаков, жившая по своим законам, с выборным атаманом и Радой, принимавшей решения. Для Российской империи она долгое время была одновременно и щитом, и головной болью. Щитом — против Крымского ханства и Османской империи, нерегулярной силой, охранявшей южные рубежи. Головной болью — потому что вольница не знала дисциплины. Казаки могли самовольно нападать на соседей, срывая дипломатические комбинации Петербурга, служить разменной монетой в восстаниях (от Булавина до Мазепы и Пугачёва), и, главное, были магнитом для беглых крепостных со всей империи. Сечь была дырой в системе крепостничества, куда постоянно утекала человеческая собственность помещиков.
Именно после пугачёвского бунта 1773-1775 годов чаша терпения переполнилась. Восстание показало Екатерине II чудовищную опасность неконтролируемых военизированных сообществ на окраинах. Часть запорожцев, кстати, колебалась, готовая было примкнуть к Пугачёву. Участие же основной массы в русско-турецкой войне (1768-1774) стало последней услугой. Война была выиграна, Крымское ханство стало российским протекторатом. Историческая роль Сечи как пограничного форпоста исчезла в одночасье. Теперь это была просто вольница внутри собственных границ, потенциальный очаг сепаратизма и социальной нестабильности. Её существование стало не просто бесполезным, но и опасным.
Незаметная операция и её последствия
Операция Текели была проведена виртуозно с точки зрения имперской логики. Силы были несоизмеримы, сопротивление — бессмысленно. Казакам было объявлено, что Сечь упраздняется «за ненадобностью» ввиду замирения края. Войсковые клейноды (знаки власти), архив и казна были конфискованы. Самим казакам предложили выбор: влиться в ряды регулярной армии, перейти в сословие государственных крестьян или... уйти. Многие, не желая терять вольный статус, ушли. Часть ушла под власть Османской империи, основав Задунайскую Сечь. Другие растворились на слобожанских землях.
Для империи это была безусловная победа порядка над хаосом. На землях бывшей Сечи началось планомерное заселение и административное обустройство. Через несколько лет здесь будет основан город Екатеринослав (ныне Днепр) — символ новой, цивилизованной по меркам того времени жизни. Угроза с юга была снята не только военным путем, но и политически: ликвидирован последний островок казачьей вольности, который мог стать базой для новой смуты.
Но была и другая сторона. С ликвидацией Сечи прервалась уникальная социальная и военная традиция, культура вольного казачества, формировавшаяся веками. Империя вырезала из своего тела непокорный, но живой и сильный орган, заменив его бюрократической тишиной. Это был болезненный, но, с точки зрения государственников, необходимый акт взросления России: она больше не нуждалась в буйных союзниках на границах, она сама определяла и защищала эти границы регулярной армией и чиновниками. Конец Запорожской Сечи стал окончательной точкой в длительном процессе «усмирения» степной Украины и её интеграции в единое административное пространство. Это был акт не столько жестокости, сколько холодной государственной целесообразности, где не было места ни романтике, ни сантиментам. Вольница пала не от меча, а от пера чиновника, подписавшего указ о её ненужности.