«Единственное, что можно сказать о войне с уверенностью,
– это то, что с уверенностью о ней ничего сказать нельзя».
Уинстон Черчилль
«Вторжение»… Вторая моя и одновременно первая из серии Крымская кампания (1854-1856 гг.) Восточной войны (1853-1856 гг.) книга.
Перед тем, как рассказать Вам, читатели, историю одного из самых драматичных событий русской военной истории, последствия которого мы ощущаем даже сейчас, давайте попытаемся немного отойти от главной темы. К ней мы еще успеем вернуться. Для начала несколько слов о том, что вообще заставило меня обратить на нее внимание.
Причин несколько. Прежде всего - профессиональное любопытство. Я по образованию и по призванию военный. Офицер в нескольких поколениях. Из тех, которые служили, служат и служить своему Отечеству будут. Тех, которым до сих пор «за Державу обидно».
Волею судьбы и по моему личному желанию многие годы я занимался тем, что для нормального человека, по крайней мере таковым себя считающим, является противоестественным: сначала учился сам, потом учил других решать задачи по истреблению себе подобных, притом, желательно, самым рациональным образом. Именно за это мне платила деньги та великая страна, к счастью, или сожалению, но уже давно исчезнувшая с политической карты мира. Наверное, это у меня получалось неплохо, ибо офицерская карьера сложилась вполне достойно.
История войн была неотъемлемой составляющей служебной деятельности, а после оставления службы превратилась в страсть, разродившуюся, в конце концов, изданием военно-исторического журнала «Military Крым».[1] Естественно, что на волне всеобщего внезапно возникшего увлечения Крымской войной, инициированного ее очередным юбилеем, не мог остаться в стороне. Слишком много наболело и слишком многое хотелось сказать.
Но это только одна сторона проблемы, возвышенно-эмоциональная, так сказать. Другая гораздо серьезнее, потому что она реальна. Разгоревшиеся в последнее время военные конфликты разной степени интенсивности на Кавказе и в других регионах южной Европы демонстрируют, что история, в соответствии с законами развития общества, сделала свой очередной виток и события этой, казалось уже полностью забытой войны, вновь становятся актуальными. Естественно, на новом, более высоком, уровне.
В результате мой скромный труд увидел свет. Это второе издание книги. Оно существенно отличается от первого, успех которого подвигнул на дальнейшее исследование Восточной (Крымской) войны (1853-1856 гг.).
Благодарен читателям. Благодаря им, удалось получить новые источники, дополнившие, уточнившие и скорректировавшие детали, исправившие ошибки.
Важно, что подавляющее большинство из их числа (а среди них много серьезных имен, известных своими монументальными исследованиями в области отечественной и зарубежной военной истории) почти безоговорочно приняли мои версии действительных причин поражения русской армии в этом сражении. Хотя моя версия диаметрально противоположна тем, которые в изобилии предлагались нам до сих пор официально.
Надеюсь, что получилось более удачно и информативно проиллюстрировать книгу. Хронологические рамки исследования (весна 1854 г. – сентябрь 1854 г.) выбраны не случайно. Именно высадкой союзников в Крыму и переносом военных действий на сушу определился масштаб кампании в Крыму.
События определили лишь дальнейшую стратегию кампании. В мои, не скрою, амбициозные, планы, входит дальнейшее описание Крымской кампании (1854-1856 гг.) Восточной войны (1853-1856 гг.).
Прежде чем приступить непосредственно к теме, несколько слов об этой войне как таковой. Это не займет много времени, но поможет читателю, для которого пока может быть малопонятны события, происходившие в Крыму ранней осенью 1854 г., лучше понять их смысл и последствия. Попытаемся вести его за собой, объяснять простым языком сложные вещи.
Крымскую (Восточную) войну (1853-1856 гг.) историки и история не обделили вниманием. Тут на лицо полный набор: научные исследования, мемуарная литература, беллетристика, поэтические произведения, картины. Вот художественных фильмов нет. Что есть – это прошлое, хоть и хорошее, но не соответствует нынешнему времени.
И все равно внимание это довольно специфическое. Очевидно, такова судьба любой прошлой войны вне зависимости от ее результатов. Проигравшие ищут в ней все для того, чтобы, оправдывая свои поражения, превратить их в победы, компенсируя огромным количеством розданных наград и еще большим число легенд.
Это рождает многочисленные мифы, которые так нравятся обывателям. Они их успокаивают, заставляют думать, что чтобы не случилось в стране, кто бы не посмел напасть на необъятную родину, всегда найдется парочка героев, которые спасут отечество от любой напасти.
Увы, время активной мифологии кануло в лету. Это сейчас не проходит. Мы увидели войну сейчас, когда русский солдат ведет бой с врагом опасным, сильным, наглым и поддержанный «друзьями» - Европой. Это не Восточная (Крымская) война, но это Современная Война Отечественная… да, да, то самое СВО, которое тяжело ведет Отечество.
Бороться с фантазиями тяжело, они так вцепились в сознание, что их приходится буквально выбивать оттуда. Но нужно.
Кому-то нужно делать эту грязную и неблагодарную работу, дабы в будущем не появлялись генералы, тоннами льющие солдатскую кровь. Мне нравится Николо Макиавелли, но, все же, не всегда цель оправдывает средства.
Другое дело победители в Восточной (Крымской) войне (1853-1856 гг.). У них фантазия еще более распаленная, чем у побежденных. Каждый торопится занять свое место в рядах соавторов успеха. Они гордятся славой, пожинают лавры, щедро раздают награды и, как правило, в следующей войне расплачиваются за это. Так было, так есть и так, наверное, будет.
У представителей разных стран сложилось свое, совершенно индивидуальное, свойственное только им одним, восприятие Восточной (Крымской) войны (1853-1856 гг.).
Спросим британца о том, с чем ассоциируются у него события кампании на полуострове. Он моментально назовет атаку Легкой бригады[2] под Балаклавой, при этом, очень возможно, даже процитирует что-либо из поэмы лорда Альфреда Теннисона,[3] вспомнит «Тонкую красную линию»[4] шотландской пехоты под Кадыкоем,[5] упомянет Балаклаву, Альму, обязательно Инкерман.
Француз, естественно, назовет Севастополь, Малахов курган, ту же Альму. Они у них на слуху: в названиях улиц, площадей и мостов, в стихах популярных поэтов и даже в музыке современных всемирно известных исполнителей.
Что-то может сказать и итальянец, для которого Крымская кампания - возвышенный эпизод действительно патриотической борьбы за объединение государства. Наверное, и благодаря, в том числе, тому, что петушиные перья любимцев нации - итальянских берсальеров[6] развевались под потоками крымского ветра, Италия сегодня едина.
Другое дело мы. Невольно начинаешь думать, что прав великий русский язык, который ввел в обиход понятие «Иванов, родства не помнящих». Кажется, нам непременно нужен очередной катаклизм, чтобы вспомнить уроки предыдущих. По сложившейся сегодня традиции – все, что не приносит деньги, нам не интересно.
Если у нашего родного отечественного обывателя наивно поинтересоваться: что знает он о Крымской войне, то в лучшем случае из всех его познаний наиболее выдающимся может оказаться узнавание имени Даши Севастопольской, матроса Кошку и сама оборона Севастополя.
Только совсем «эрудированные» смогут назвать фамилию адмирала Нахимова. Далеко не все смогут перечислить страны, чьи армии сошлись на полях сражений Крымской кампании, не говоря уже по какому поводу. А в современных условиях местечковых переделов истории и подавно. Почему?
Восточная (Крымская) война (1853-1856 гг.) всегда искусственно дистанцировалась от остальных войн, в которых участвовала или которые вела Российская империя. В том числе таких победоносных, овеянных славой, как Отечественная война 1812 г., и таких сомнительных как неоднократное «усмирение» Польши,[7] Венгерский поход (1848-1849 гг.),[8] или таких «интернационально-патриотических», как Русско-турецкая (1877-1878 гг.),[9] принесшая освобождение от турецкого владычества братскому болгарскому народу.
Мы же Первую мировую войну (1914-1918 гг.) благодаря нашим прошлым вождям вообще умудрились почти вычеркнуть из своей памяти. Но это уже другая история…
Правда, потом освобожденные болгары из «чувства высочайшей любви и благодарности» в обеих мировых войнах воевали на стороне противников России. Да и сейчас «братушки» явно не хотят свою любовь к ней демонстрировать. Они же «по-братски» поставляют военное оружие и особенно боеприпасы для воюющей против нас Украины.
Кстати, Украина. Вот вам один их четверки наших врагов в Восточной (Крымской) войне (1853-1856 гг.). Это нынешняя Украина, в XXI в., исправляет роль Османской империи в XIX в.
Но вернемся к нашим проблемам. Первая и главная, как мы уже поняли – это забвение собственной истории. В нашем Отечестве такое явление похоже превращается в национальный вид спорта. И любим мы им заниматься до самозабвения.
Отсюда безликие, безвкусные и не вызывающие никакого душевного трепета памятники и не менее тоскливые юбилейные мероприятия, проходящие по одной схеме: молебен, венки, банкет. А могут и подарки нашим злейшим врагам ставят – например финну Маннергейму… И никого не наказали. Грустно, господа, грустно...
И куда уж тут до англичан или французов, если своих героев в тени держали, а прах адмиралов, защищавших Севастополь, как верных «слуг царя», благодарные соотечественники выкинули из усыпальницы, забыв видно, что они все же и «отцами солдат» были. Правда, когда совсем «припекло», вспомнили, и даже ордена их имени учредили.[10]
Вторая – в том, что война эта была отдана на откуп дилетантам от военной истории. Не перевелись они и сегодня. Себя они чаще всего называют «экспертами». Для них «глубокое погружение» в тему не интересно и не нужно. Им достаточно быть на виду.
В невероятных количествах мы можем созерцать их лица и слушать пространные умные речи на памятных мероприятиях, особенно если там присутствуют и представители власти. Еще они любят быть консультантами разных телевизионных проектов, желательно с большим бюджетом.
А теперь прекратим эмоции. Давайте договоримся: при чтении этой книги сведем их к минимуму. Если труд вызовет споры, то пусть в них родится истина, а не инфаркт. Правая или неправая была эта война - рассматривать и оценивать этот вопрос прерогатива политиков, как и их право начинать и заканчивать войны. Так устроен мир. В любом случае за все приходится расплачиваться солдатам, и именно их мужество, надолго остается в памяти потомков и в традициях армий.
Да и не все так окончательно плохо. Будем справедливы: сегодня память о событиях этой войны начинает постепенно восстанавливаться не только в Англии, всегда ревниво относившейся к своей истории, но и нашем Отечестве.
О Восточной войне стали вспоминать политики, чаще всего наиболее дальновидные из них. Они правы. В мировой геополитике эта кампания занимает гораздо более значимое место, нежели отводимое ей нашими современниками. Тем же, кто пытается игнорировать прошлое, нужно помнить, что в истории ничто не проходит бесследно, «горячие точки», породившие Крымскую войну и возникшие в ее ходе – Балканы, Ближний Восток, Кавказ и Крым часто появляются в газетных заголовках и спустя 170 лет. О нынешней СВО и говорить не приходится.
Противостояние империй на юге Европы не закончено до настоящего времени.[11] Конца ему в ближайшие десятилетия не предвидится. Современные не только отечественные, но и иностранные исследователи, историки, политологи, военные, часто напрямую связывают события сегодняшнего дня и последствия Восточной (Крымской) войны.
И вот снова, теперь уже в веке XXI в. в новостном блоке звучит как 170 лет назад, что «…Несомненно, Россия стремится сохранить Севастополь как пункт базирования ЧФ. Не только потому, что две базы лучше одной. Севастополь – лучшая из любых возможных баз на Черном море. В 1854 году, незадолго перед Крымской войной, обозреватель лондонской “Times” и вовсе писал о Севастопольской бухте как о единственной по-настоящему удобной по физико-географическим условиям военно-морской базе, которой располагает Россия».[12]
Итак, теперь я постараюсь ответить на логичный вопрос: почему я взялся за эту тему, если все так плохо? Наверное, по этой причине и взялся. К сожалению, историки чаще увлекаются статистикой, и поэтому я решил взглянуть на Восточную войну с точки зрения военного. Я не покушаюсь на славу генералов Богдановича,[13] Зайончковского.[14] У меня нет желания стать вторым Тарле.[15] Я не сумею затмить Ниеля или Буа-Вильомеза. Но и быть слепым потребителем заранее и давно утвержденных трактовок тоже не хочу. И никому не желаю.
Время многое изменило, и настал час написать то, что они не могли сделать по разным причинам. В том числе и по политическим. Избежать ошибок невозможно, и, наверное, мне также не удастся сделать это на 100%, но нужно говорить в Восточной (Крымской) войне (1853-1856 гг.) именно как о войне, а не заниматься изучением ее второстепенных аспектов, романтизируя действительность и упорно продолжая игнорировать в действительности происходившее на полях сражений. С расплодившимися в последнее время «экспертами» (опять о них) трудно дискутировать, учитывая влиятельность их положения, а может быть и не нужно. Проект телевизионный фильм «Нулевая мировая война» воспользовавшегося услугами этих «научных» консультантов получился содержащим множество заблуждений и ошибок. А потом пошли другие …
События военной истории как реального процесса всегда описывались и объяснялись посредством большого числа научных понятий. Их можно условно разделить на следующие: философские и общесоциологические понятия и категории; частносоциологические и другие социальные понятия; собственно военно-исторические и военные понятия.[16]
Я отбросил все, кроме последних двух и буду пытаться в большей степени о них рассказывать читателям моего скромного труда.
Таким образом, нам предстоит рассмотреть одно событие, оперируя в основном не стратегическими и оперативными понятиями (хотя полностью отказываться от них было бы ошибочным), а тактическими терминами, цифрами: дистанциями, калибрами, дальностью поражения и всем тем, без чего рассуждения о победах и поражениях являются не более, чем констатацией свершившихся фактов.
Постараемся сделать то, что не удается современным авторам, которые или не могут качественно провести анализ собранных ими документов, или предаются буйству фантазии. И, как мы говорили, так появляются мифы. Например, из этого недомыслия вылупилась, например, сказка об истребленной под Балаклавой английской аристократии. Вот и приходится, говоря словами одного из современных историков, вышибать легенду, как палач табуретку.
Работы современных авторов, на мой взгляд, имеют один существенный недостаток – Восточная (Крымская) война (1853-1856 гг.) у них не привязывается к другим событиям военной истории. Это существенно. Нельзя делать выводы из событий этой кампании, не проследив ее итоги в развитии, не вычислив ее наследие в опыте всех войн и военных конфликтов, прокатившихся по нашей планете с того давнего времени вплоть до последних дней.
И снова попытаюсь ответить на все время возникающий вопрос: а нужно ли вообще затрагивать историю одной, тем более, безнадежно проигранную кампанию? Может быть, нужно оставить ее в том состоянии, котором она пребывает поныне - полузабытьи, изложенной в общих и совершенно расплывчатых чертах. Таких «белых» пятен сотни.
Но все же необходимо попытаться заново осмыслить. Именно поэтому моя цель рассказать события с другой стороны. Это оборотная сторона медали, не та, с которой оно преподносилось до настоящего времени. И мне совершенно не интересны обвинения в отсутствии патриотизма, которых после выхода первой книги я услышал предостаточно.
Более чем уверен, что в году этак в 1937 г., мои яростные малообразованные оппоненты без сомнения «застучали» бы на вашего покорного слугу в компетентные органы, как на «английского шпиона».
Для этой публики напомню слова великого русского историка Карамзина,[17] сказавшего, что «патриотизм не должен ослеплять нас». Да и не только Карамзина, по отношению к которому могут возразить, что он, дескать, совсем не участник описываемых событий.
Хорошо, тогда обратимся к словам вице-адмирала И.Ф. Лихачева. В период Крымской кампании он был флаг-офицером вице-адмирала В.А. Корнилова.[18]
Это он впервые в России в 1888 г. предложил создать Морской генеральный штаб. По цензурным соображениям в 1901 г. его статью не опубликовали. Через пять лет его правоту подтвердила война с Японией.
Вот что писал Лихачев: «Наивные увлечения патриотического шовинизма, не допускающего никаких пятен в «героизме» своих соотчичей, равно как предвзятые псевдонаучные придирки педантического критицизма, мало помогут к уяснению действительного хода событий в их естественной последовательности. Только отрешась и остерегаясь опасных увлечений в сторону того или другого из названных направлений и оставаясь на твердой почве простой натуральной реальности, можно более или менее успешно и поучительно изучать и уразумевать примеры военной истории».
Усвоение уроков военной истории должно быть нацелено на понимание и решение проблем нынешних и будущих. Вот что писал по этому поводу А.А. Свечин, не случайно названный «Русским Клаузевицем»: «Не вглядываться в прошлые события, не изучать причины наших поражений - значит не желать исцелить нашу армию от сковывающих ее недугов, не желать ей в будущем побед... Природа всего военного знания историческая... Военная история предстанет перед нами неисчерпаемой сокровищницей интереснейших и поучительнейших мыслей и фактов, если мы не будем зарываться в нее, укрываясь от настоящего, от практической работы; страницы прошлого должны представлять для нас не могильные памятники, а оружие для борьбы в настоящем, ключ к его пониманию. Каждое поколение должно само выковывать новое историческое оружие, сколько бы труда это ему не стоило, и овладевать им, чтобы иметь возможность свободно ступать своей дорогой и не тащиться в хвосте за другими... Военный историк должен пролагать новые пути стратегии, оперативному искусству и тактике... Расцвет русской военной истории только и может произвести на свет русскую доктрину».
Для особо непримиримых поясняю, что не принимаю ничью сторону: и русские и союзные войска мне интересны только как участники всего лишь долгой кампании.
Война, по образному выражению адмирала Альфреда Мэхена,[19] это такая же наука, как и остальные, опирающаяся на собственные законы и правила. Потому, буду стремиться к построению работы как целостного и насыщенного сочинения, помня о том, что «…настоящее искусство военного историка выражается не в умении раскрашивать картину яркими красками, а в умении группировать факты; точно также, как и сражение выигрывается не красочностью сцены, а расположением сил».[20]
От себя добавлю: военная история, война - не только наука, но и работа, которую, как и любую другую, можно делать хорошо или плохо. Кто делает хорошо, тот победитель, кто делает плохо – тому часто приходится лечь в сырую землю. Памятники ставят не всегда отличникам. Больше всего их стоит на братских могилах.
Если критика моих книг послужит толчком к изучению и анализу истории и военного искусства этой кампании, то я буду считать свою цель достигнутой.
Давайте уважать себя, любить себя и свою историю. Честную, «непричесанную», горькую, но нашу. Не слушайте басни патриотов, они не менее опасны, чем откровенная пропаганда противников. Только в этом случае мы снова почувствуем себя народом, нацией, а не аборигенами или туземцами.
Точно также я не приемлю понятия «последняя рыцарская война», которое так полюбилось в последнее время. Потому мной намеренно включена в последние работы информация о русских раненых, добитых штыками английских солдат при Альме и при Инкермане.
Да и давайте будем откровенны, случаи глумления над пленными имели место в Крыму и участниками их были не только турецкие солдаты, на которых многие (особенно английские) авторы любят списывать собственные грехи. Верю, это остановит других авторов от излишней «романтизации» образа Крымской войны, как и любого другого массового кровопролития.
Моя цель приоткрыть взгляд на эту войну с несколько иной стороны. Я понимаю, что многим может быть не понравится то, что они прочитают. Кто-то узреть в этом попытку унизить наше национальное достоинство. Но я позволю себе не согласиться с подобными опасениями.
Я лишь пытаюсь очистить правду от шелухи «квасного патриотизма», который только вреден для нас и для нашей страны. Потому и главу эту закончу напоминанием слов древнеримского Тита Ливия[21] о двойной пользе нравственных уроков истории: во-первых, писал он, «оттуда можно взять образцы, достойные подражания», а во-вторых, «там же найдешь нечто позорное, гнусное, чего нужно избегать».
Надеюсь, что это будет интересно читателю.
[1]«Military Крым» - военно-исторический журнал, издается в Республике Крым с 2005 г.
[2]Атака Легкой Бригады под Балаклавой - эпизод сражения при Балаклаве 25 октября 1854 г. во время которого из-за неправильного понятого приказа понесла тяжелые потери бригада Легкой кавалерии британской армии под командованием лорда Кардигана. Результатом стала не только полная потеря боеспособности бригады, но и грандиозный скандал в английском обществе.
[3]Альфред Тенниссон - (англ. Alfred Lord Tennyson, 1809-1892 гг.) английский автор, яркий представитель Викторианской эпохи в поэзии. Работы Теннисона были меланхоличны и отражали моральные и интеллектуальные ценности своего времени, что делало их особенно уязвимыми для более поздней критики. С Крымской войной поэта связывает написанное им стихотворение «Атака Легкой бригады». Отличительной чертой поэта была крайняя степень русофобства.
[4]«Тонкая Красная Линия» шотландской пехоты под Кадыкоем – эпизод сражения при Балаклаве 25 октября 1854 г.
[5]Кадыкой (Кадыковка) - предместье г. Балаклава. Перед Крымской войной его населяли в основном греки, входившие в состав бывшего балаклавского греческого батальона.
[6]Берсальеры - (итал. bersagliere - от bersaglio - мишень), стрелки итальянской пехоты (с 1836 г.), специально натренированные в меткой стрельбе и форсированных маршах; в 20 в. стали основой формирования самокатных и мотоциклетных частей.
[7]«Усмирение Польши» - имеется ввиду подавление русскими войсками восстаний в Польше 1830-1831 гг. , и 1863-1864 гг.
[8]Венгерский поход: название похода российских войск для подавления Венгерской революции 1848-1849 гг. Начат в апреле 1849 г. по просьбе австрийского правительства.
[9]Русско-турецкая война 1877-1878 гг. - война между Российской империей и союзными ей балканскими государствами с одной стороны и Турцией с другой. Была вызвана подъёмом национально-освободительных движений на Балканах. Жестокость, с которой было подавлено апрельское восстание в Болгарии, вызвало симпатию к положению христиан Османской империи в Европе и особенно в России. Попытки мирными средствами улучшить положение христиан были сорваны упорным нежеланием турок идти на уступки Европе, и в апреле 1877 г. Россия объявила Турции войну.
[10]В данном случае речь идет об ордене Нахимова - награде СССР времён Великой Отечественной войны. Учреждён Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 марта 1944 г. одновременно с орденом Ушакова для награждения офицеров Военно-Морского Флота.
[11]Международные отношения на Балканах 1856-1878. М., 1986 г, С. 410
[12]http://www.vz.ru/society/2009/7/14/307233.html
[13]Богданович, Модест Иванович, - генерал-лейтенант (1805 – 1882 гг.), военный писатель. Оставил после себя множество военно-исторических и исторических трудов, из которых наиболее известны: «История Отечественной войны 1812 г.»; «История войны 1813 г. за независимость Германии»; «История войны 1814 г.»; «История царствования императора Александра I и Россия в его время»; «Восточная война 1853 - 1856 годов» и «Исторический очерк деятельности военного управления в первое 25-летие царствования императора Александра II».
[14]Зайончковский Андрей Медардович (1862-1926 гг.), русский воен. историк, генерал от инфантерии (1917 г.). Был председателем Военно-исторической комиссии и руководителем работ по обобщению опыта 1-й мировой войны. В 1922-1926 гг. профессор Военной академии РККА. Автор фундаментальных трудов по истории Крымской 1853-1856 гг. и 1-й мировой войн.
[15]Евгений Викторович Тарле (1874-1955 гг.) - русский советский историк, академик АН СССР, автор энциклопедического труда «Крымская война». Тарле был избран почетным доктором университетов в Брно, Праге, Осло, Алжире, Сорбонне, членом-корреспондентом Британской академии для поощрения исторических, философских и филологических наук, действительным членом Норвежской академии наук и Филадельфийской академии политических и социальных наук. Историк с мировым именем (десятки его работ переведены на иностранные языки). Тарле был крупным стилистом и литературоведом.
[16]Божедомов Б.А. и др. Военная история. Учебник для высших военно-учебных заведений Министерства обороны Р.Ф. М. 2006 г., С. 4-6
[17]Карамзин, Николай Михайлович (1766-1826), русский писатель и историк.
[18]Вице-адмирал Иван Федорович Лихачев, кругосветный мореплаватель, один из активных участников обороны Севастополя, публицист. В начале 1853 г. капитан-лейтенант, заместитель главного редактора журнала «Морской сборник». С началом Восточной войны в 1854 г. его откомандировали на Черное море, где Иван Федорович стал «флаг-офицером при руководителе обороны Севастополя» вице-адмирале В.А.Корнилове. На пароходофрегате «Бесарабия» он участвовал в сражении с отрядом англо-французских кораблей. В конце года И.Ф. Лихачева произвели в капитаны 2 ранга. В 1855 г. он успешно организовал эвакуацию людей и вооружения с позиций, участвовал в строительстве наплавного моста через бухту, по которому 27 августа 1855 г. были выведены войска. За день до этого Иван Федорович получил сильную контузию, но командный пункт покинул лишь с уходом последнего отряда. «За примерность и отличие» он был удостоен орденов Св. Анны 2-й ст. с мечами и Св. Станислава с императорской короной и мечами. В августе 1856 г. ему присвоили звание капитана 1 ранга. В 1866 г. И.Ф. Лихачева назначили членом Артиллерийского морского технического комитета. В 1874 г. ему присвоили звание вице-адмирал. Умер И.Ф. Лихачев 15 ноября 1907 г. в Париже. Согласно его завещанию он был похоронен в мужском монастыре г. Свияжска под Казанью. Именем вице-адмирала названы мыс в западной части залива Петра Великого и пролив в северной части Охотского моря.
[19]Мэхен, Альфред Тайер (1840-1914), американский военно-морской теоретик, историк, контр-адмирал, историк
[20]Тоурас П, Энциклопедия военной мысли, М. 2001 г., С.263-264.
[21]Тит Ливий (Titus Livius,(59 г. до н. э. - 17 г. н. э.) - крупнейший историк древнего Рима.
Автор: Сергей Ченнык, редактор крымского военно-исторического журнала "Military Крым"