Клянусь, в тот момент, когда я загружал на сайт своё лучшее фото (где я на фоне гор, которые на самом деле были в Болгарии, а я там проездом), мне казалось, что я открываю дверь в новую жизнь. Эдакий «Добро пожаловать в мир взрослых, осознанных отношений!». Ангелы должны были петь. Вместо этого я получил билет в самый долгий и постыдный цирк на земле, где я был одновременно и клоуном, и зрителем, кормящим этого клоуна помидорами.
Акт первый: Тамара, или Взвешивание судьбы.
Тамара на фото была хрупкой феей с глазами цвета весеннего неба. В жизни она оказалась строгой тренершей по зумбе, которая с порога окинула меня оценивающим взглядом, будто просчитывая мой BMI.
— Приятно познакомиться, — сказала она, не улыбаясь. — Я сразу предупреждаю, я веду здоровый образ жизни. Ты сколько спишь?
Я, растерянно жмурясь от январской вьюги за окном кафе, пробормотал что-то про семь часов.
— Мало. Для начала скажи, что будешь заказывать.
Я потянулся к меню.
— Латте, пожалуйста…
— С сиропом? — её голос стал ледяным.
— Нет, просто…
— Молоко какое? Коровье? Ты вообще знаешь, что коровье молоко — это слизь?
В итоге я пил воду с лимоном, чувствуя себя предателем всей мировой молочной промышленности. А потом она спросила, хожу ли я в спортзал. И прежде чем я успел ответить, заявила: «Вижу, что нет. Но это поправимо. Если, конечно, у тебя есть потенциал». Свидание длилось ровно двадцать минут, ровно столько, сколько нужно, чтобы я понял, что мой «потенциал» её не впечатлил. На прощание она посоветовала мне скачать счётчик калорий. Я вышел на улицу и тут же купил себе чебурек. Назло.
Акт второй: Катерина, или Сеанс гипноза с ужином.
Катерина была мистически настроена. В её анкете было что-то про «энергии вселенной» и «кармические узлы». Встретились мы в ресторане при свечах, что уже было ошибкой. Пока я выбирал между стейком и пастой, она пристально смотрела на меня.
— Я вижу, у тебя очень старая душа, — загадочно начала она. — Но твоя аура… она в синяках. Ты недавно пережил боль.
Я кивнул, думая о своём проваленном проекте на работе.
— Это женщина, — уверенно заключила она. — Рыжая. Она украла твою жизненную силу.
У меня не было ни одной рыжей знакомой, кроме тёти Гали из бухгалтерии, но спорить было бесполезно. Весь ужин она «чистила» моё биополе, водила руками над моей головой, заставляла повторять аффирмации про изобилие и любовь. Окружающие смотрели на нас с нескрываемым интересом. Когда принесли счёт, она вдруг заявила: «Вселенская энергия не должна быть привязана к материальному. Ты чувствуешь вибрации? Я — да». И демонстративно ушла в дамскую комнату, оставив меня наедине со счётом за два стейка (она всё-таки его заказала) и сеанс непрошеного гипноза.
Акт третий: Оксана, или Привет из прошлого.
Это была самая жестокая ловушка судьбы. Оксана казалась идеальной: смеялась моим шуткам, с интересом слушала про работу, у нас были общие музыкальные вкусы. Всё шло настолько хорошо, что я уже мысленно примерял роль парня, который наконец-то «выиграл» в этой лотерее. Пока мы не перешли к разговору о родном городе.
— Я из Иваново, — сказала она.
— О, серьёзно? — оживился я. — Я там в универе учился!
Она назвала университет. Тот самый.
— Какой год выпуска? — спросил я, чувствуя лёгкое беспокойство.
Она назвала год. Мой год.
В голове что-то щёлкнуло. Я всмотрелся в её лицо, в эти веснушки у носа, в смеющиеся глаза…
— Оксана, — медленно выговорил я. — А твоя фамилия не Туманова, случаем?
— Была, — удивилась она. — А ты откуда…
Потом её глаза округлились. В них вспыхнуло то же жуткое, непреложное узнавание, что и во мне.
— Серега? Серега Петров?! Тот самый, который на первой паре по сопромату уснул и проспал весь семестр?!
Да. Это была она. Оксана. Девушка с моего потока, с которой мы три года учились бок о бок, списывали друг у друга и которую я в выпускном альбоме подписал «Будь классной!». Мы сидели и смотрели друг на друга, а десять лет жизни рухнули между нами, как карточный домик. Всё наше флиртующее очарование рассыпалось в прах, обнажив старые, нелепые воспоминания: мою потрёпанную куртку, её смех над моей неудачной попыткой отрастить бороду. Свидание закончилось дружескими объятиями и диким, истерическим хохотом над абсурдом ситуации. И лёгкой, но непроходящей грустью: мы пытались найти что-то новое, а судьба просто подсунула нам наше же прошлое, переодетое в чужие одежды.
Теперь я сижу дома. Анкету я не удалил. Она просто висит там, как памятник моему наивному легковерию. Иногда я захожу на сайт, листаю ленту, вижу новые улыбки. И вместо надежды чувствую лишь смутную тревогу. А вдруг за этой улыбкой скрывается новый гипнотизёр, тренер по зумбе или, не дай бог, кто-то, с кем я сидел за одной партой? Цирк, возможно, и уехал. Но ощущение, что я так и остался на его арене, в стоптанных клоунских башмаках, никуда не делось.
История 2
Иногда кажется, что Вселенная специально собирает для тебя коллекцию самых нелепых мужчин, как будто это такие покемоны позора — поймать их всех. Моя коллекция пополнилась в прошлую пятницу.
Я согласилась на свидание с Сергеем, потому что в его профиле была фотография со спаниелем, а в анкете он упомянул Бродского. Комбинация «собака и поэт» казалась беспроигрышной. Он предложил встретиться в небольшом, уютном кафе с домашней кухней.
Первая тревожный звоночек прозвенел, когда он, едва поздоровавшись, оглядел мое платье и произнес: «О, вы не в кроссовках. Это обнадеживает». Я пропустила это мимо ушей, решив, что это неудачная шутка.
Заказали. Он выбрал самый большой стейк в меню. Я — легкий салат и суп. Пока ждали, разговор как-то сразу пошел о нем. О его карьере (успешной), о его машине (мощной), о том, как он ненавидит свою бывшую («истеричка с материнской травмой»). Я кивала, поливая суп сливками, и ждала, когда же он спросит хоть что-то обо мне.
И тут он задал тот самый вопрос.
— Скажи честно, — наклонился он через стол, понизив голос до конфиденциального шепота. — Ты умеешь готовить? Нормально, по-человечески? Не какие-то там салатики.
Я опешила.
— В смысле? В целом да, не помру с голоду.
— Ну вот смотри, — он отодвинул свою тарелку со стейком, который успел наполовину съесть. — Вот этот стейк. Он здесь за 1800. А дома, если купить хороший кусок мяса, он обойдется в 500, максимум. И будет в три раза больше. Экономия!
Я молча смотрела на него, не понимая, к чему он ведет.
— Я к тому, — продолжал он, словно открывая мне великую истину, — что семья — это в первую очередь экономическая ячейка. Рациональное потребление. Я, например, холостяк, но два раза в неделю готовлю себе котлеты. На три дня. Замораживаю. Удобно, практично, никаких лишних трат.
Он произнес это с такой гордостью, будто защитил диссертацию по котлетно-морозильной методологии. Мой суп окончательно остыл.
— И ты… ищешь женщину, чтобы оптимизировать процесс производства котлет? — осторожно спросила я.
Он не понял сарказма.
— Ну, не только котлет! И супы тоже. И чтобы дома было чисто. Ты же, наверное, чистоплотная? — он оценивающе посмотрел на мои руки.
В этот момент к нашему столику подошла официантка с вопросом, все ли в порядке. Сергей, недолго думая, поднял свою тарелку со стейком и показал ей.
— Вот, видите? Прожарка medium, а серединка совсем розовая. Это уже rare. Я заплатил за medium.
Официантка, милая девушка, смутилась и начала оправдываться. Он же развернул ей целую лекцию о стандартах прожарки, тыча вилкой в бедное мясо. Весь зал смотрел на нас. Я хотела провалиться сквозь землю, но вместо этого медленно и очень выразительно достала кошелек.
— Сергей, — сказала я максимально спокойно, кладя купюру на стол рядом со своей тарелкой. — Это за мой суп и салат. А за экономическую ячейку, стейк и мастер-класс по котлетам — плати сам. Удачи тебе в поисках рациональной хозяйки.
Я встала и пошла к выходу. Он остался сидеть с открытым ртом, с вилкой в одной руке и тарелкой стейка — в другой. Официантка смотрела на меня с немым восхищением.
Я не пошла домой. Я зашла в первый попавшийся бар, заказала бургер с картошкой фри за безумные деньги и ела его, наслаждаясь каждой иррациональной, неэкономичной, но бесконечно вкусной крошкой. А потом удалила приложение знакомств. Потому что никакой Бродский не стоит даже одной такой котлеты, рассчитанной на три дня холостяцкого быта.