Село Шапши – одно из самых древних сёл Высокогорского района республики Татарстан. Основали его ещё во времена Казанского ханства. И хотя сегодня больше половины населения составляют русские, судя по названию села, которое раскинулось по берегам небольшой речушки, впадающей в Казанку, изначально его основали именно татары.
Ещё будучи студентом Казанского университета, я интересовался топонимикой населённых пунктов нашей республики. Как правило, многие из названий имеют смысловую нагрузку, связанную с теми или иными особенностями местности, с древними легендами или же с характером местных жителей.
ПОСЛОВИЦА ЗРЯ НЕ МОЛВИТСЯ!..
«Неряшливый», «неопрятный» – так переводится татарское слово «шапшак» на русский язык. «Шапшак киленнен себеркесе чуп астында булыр!» – «У неряшливой невестки и веник под мусором!» Так примерно звучит в переводе на русский язык эта пословица. Её, случается, приходится слышать в свой адрес невесткам от своих, возможно, не в меру придирчивых и требовательных к чистоте и порядку членов семьи.
В переносном смысле слово «шапшак» имеет значение «скверный», «нечистый». «Узе шапшакнын теле шапшак!» – «У неряхи и язык скверный!» – так звучит другая народная мудрость.
Как видим, название села не очень благозвучное. Хотя справедливости ради скажу: мне не раз приходилось бывать в Шапшах, и всегда обращал внимание на идеальный порядок и на ухоженных, аккуратно прибранных сельских улицах, и на подворьях, и в домах хлебосольных шапшинцев, и даже на молочной ферме хозяйства «Серп и молот», оснащённой суперсовременным компьютерным оборудованием ведущих западных фирм. Так что упрёков в свой адрес по части чистоты и порядка местные жители не заслужили.
Впрочем, везде за всем не углядишь. И иногда по двум-трём нерадивым хозяйкам люди опрометчиво судят о всех жителях села в целом...
НЕРАВНЫЙ БРАК
Согласно исторической справке, с которой можно ознакомиться в сельском Доме культуры, земли в окрестностях Шапшей были жалованы Иваном Грозным после завоевания Казани в 1552 году служивым людям, отличившимся при штурме столицы ханства.
Позже здесь возвели барскую усадьбу и два православных храма – Казанско-Богородицкую зимнюю (отапливаемую) и Никольскую летнюю церкви.
Барская усадьба с кирпичным флигелем стояла на берегу искусственного пруда, вырытого крепостными крестьянами. В XIX столетии владельцами имения были господа Некрасовы. При них усадьба буквально преобразилась: вокруг флигеля вырос уютный тенистый парк с увитыми плющом укромными беседками. А на берегу пруда был заложен сад, в котором шелестели листвой яблони, груши, сливы, вызревали смородина, малина и крыжовник. Райский уголок! Казалось бы, живи да радуйся! Но вскоре в семье барина произошло событие, ставшее причиной крупного скандала.
Незадолго до революции сын одного из трёх детей помещика Некрасова по имени Николай влюбился в обычную служанку, простую девушку недворянского происхождения. Более того, молодые обвенчались против воли родителей жениха, которые уже подыскали для сына богатую и знатную невесту. Всё это вызвало гнев и неприятие не только со стороны отца и матери Николая. От него отвернулись почти все его родственники и знакомые, за исключением нескольких близких друзей.
Об этой истории мне поведала жительница Казани Елена Николаевна Емельянова, бабушка которой являлась родной дочерью того самого Николая, женившегося на девушке-простолюдинке. Покинув родовое гнездо, ставшее для него чужим, Николай вместе с женой и ребёнком обосновался в Казани, сняв жильё и поступил на службу, устроившись приказчиком в торговой лавке. А вскоре грянула революция, и последние хозяева шапшинской усадьбы вынуждены были бежать за границу.
ВОСПОМИНАНИЯ БАБУШКИ АНИ
Со старейшей жительницей села Анной Андреевной Родиной я познакомился двенадцать лет назад во время первой командировки в Шапши. Она ещё помнила старый барский сад, обнесённый по периметру кустами акации.
– Перед самой войной мы с сестрёнкой туда частенько наведывались, – вспоминала бабушка Аня. – Чудо сколько ягод бывалоча наберём! И крыжовник, и малина, и слива, и смородина – чёрная, красная… А от помещичьего дома тогда уже только фундамент остался, да и тот вскоре снесли – построили на его месте колхозные теплицы. Потом и вовсе сад загубили – яблони и сливы вырубили и выкорчевали, остальное скотиной потравили…
– Мы тогда ещё в школе учились, – продолжала бабушка Аня свой рассказ. – Помню, как нас, шапшинских ребятишек, мальчишки из соседнего села Чепчуги всё дразнили – барскими чертями обзывали. Ну а мы им в ответ: «А вы – мешки-гребешки, печки-валенки!» Так вот и дурачились…
По воспоминаниям бабушки Ани и других старожилов села, церковь в Шапшах к тому времени уже закрыли. Долго помещение храма пустовало. Затем здесь разместили колхозный инкубатор, где выращивали цыплят. Но птица здесь почему-то постоянно болела и дохла, и вскоре инкубатор перевели в другое место.
С тех пор церковь сильно обветшала. Несмотря на неоднократно предпринимаемые в последние годы попытки возродить поруганную святыню, до её полного восстановления ещё далеко. И тем не менее жители села надеются, что и над их селом когда-нибудь зазвучат звонкие колокола их старинного храма.
Артём СУББОТКИН