Средневековая мысль достигла апогея в обосновании второстепенности и несовершенства женщины. Однако в недрах этой же культуры зрели идеи, которые позже пересмотрят такой подход.
Вся социальная и культурная жизнь того времени была монополизирована мужчинами — они были авторами, актёрами и зрителями в собственном «спектакле». Женщины же, тем временем, пребывали на заднем плане.
Данная тема предполагает освещение двух вопросов:
1. Как средневековая мысль смотрела на способность женщины к управлению.
2. Какова была реальная роль женщины в политической жизни средневековья.
Средневековая мысль создала замкнутый круг аргументации против женской власти. Поскольку образцовый правитель должен быть мудр, справедлив, сдержан и решителен, а женщине, как считалось, свойственны противоположные черты — невоздержанность, неразумность и пристрастность,— она объявлялась принципиально неспособной к правлению. Её удел —подчиняться. Эта установка закреплялась на уровне морали: высшей добродетелью для женщины провозглашалось послушание.
Тем не менее, средневековая мысль делала оговорку: отдельные женщины демонстрировали способности к самостоятельному правлению в светской или духовной сфере. Исторические хроники отдавали должное таким исключительным личностям. Но их успех трактовался не как подтверждение женских возможностей, а как своеобразное уподобление мужчине. Гораздо сложнее ответить на другой вопрос: видели ли мыслители того времени какую-либо управленческую ценность в собственно «женских» свойствах? Допускалась ли мысль, что мягкость, интуиция или иные атрибуты женственности могут стать основой для мудрого правления?
Ответ на этот вопрос, который представляется очень интересным и принципиальным, в характеристиках королев, императриц, принцесс — скорее всего отрицательный: все женщины, добившиеся успеха на ниве государственного управления, сопоставляются с мужчинами в своей смелости, решительности, мужественности.
Вполне допустимо, что основная причина утверждений о непригодности женщины властвовать связана с тем, что признать ее способность к управлению означало согласиться с возможностью руководить мужчинами. А это невозможно для патриархальной культуры по определению. Поэтому второй принципиальный вопрос в проблеме "женщина и власть", а именно: может ли женщина управлять своим мужем? — дискуссий не вызывал. Идея безусловного главенства мужа не подвергалась сомнению.
Однако обращаясь к политической практике, мы видим иную картину. В реальной жизни средневекового общества знатные женщины, особенно
королевы, оказывали устойчивое и значительное влияние на государственные дела. Это происходило вопреки доминировавшим представлениям о правителе-мужчине.
Королева разделяла с мужем сам статус королевской персоны, этим обусловливались ее права, привилегии и обязанности. К ней относились с почтением и как к жене короля, и как к матери наследника престола. В трактате монаха-доминиканца Сессолиса "Утешение игрой в шахматы" (1325) описываются обязанности и права сословий; Сессолис прибегает к аллегории: главные действующие лица его произведения — шахматные фигуры. Единственной женщине, королеве, он придает огромное значение, поскольку ее действия связаны с монаршими обязанностями и привилегиями. Королева имеет право проходить впереди ладей и слонов (соответственно королевских судей и чиновников). Как и шахматная фигура, мудрая королева не вступает в мелкие сражения и остается в безопасности внутри крепости, что служит лучшим утешением королю. Королева должна быть добродетельной, осмотрительной и благоразумной, уметь хранить тайны, заботиться об образовании детей.
Конечно, в подавляющем большинстве случаев роль королев во всех средневековых европейских государствах была столь незначительной, что их даже не упоминают в хрониках. И все же иные монархини приобретали весомую власть в государстве и играли заметную роль в управлении им. Влияние королевы зависело от ряда факторов:
1. Большое значение имел капитал — политический или денежный, который служил приданым в браке. Английский король Генрих I (1100—1135), женившись на шотландской принцессе Эдит (норманны звали ее Матильда), дочери короля Малькольма III, укрепил таким образом свои права на престол и установил миролюбивые отношения с северными соседями. Элеонора Аквитанская (1122—1204) принесла в приданое сначала французскому королю, а затем, в повторном браке, английскому монарху герцогство Аквитанию. В результате брака Изабеллы, королевы Кастилии, и Фердинанда, короля Арагона (1469 г.), была создана династическая уния Кастилии и Арагона и условия для образования единого государства — Испании.
Значимость приданого этих королев в немалой степени обусловливает тот факт, что все они обладали заметным политическим весом. Но часто даже политическое приданое не могло спасти совсем юную девушку, приехавшую в чужую страну, от полной зависимости от мужа и его окружения.
2. Влияние королев определялось их личными способностями и амбициями, а также силой или слабостью короля. Властолюбивой, амбициозной королеве приходилось искать для себя опору, заключая тайные союзы с различными группировками знати, а часто и с церковью, рассчитывая на поддержку в борьбе за власть в дальнейшем, в период ее регентства или единоличного правления. Обвинения королев в адюльтере (супружеская измена) с высшими сановниками — это нередко отголосок поиска опоры в борьбе за власть.
3. Многое определялось ситуацией с наследованием. Возможность стать у руля государства предоставлялась королеве тогда, когда она, овдовев, назначалась регентом при несовершеннолетнем сыне. Это происходило не всегда — при сильных позициях придворной знати, при расстановке политических сил не в пользу королевы, при слабой королеве регентом назначали кого-либо из родственников-мужчин. Но если назначение было свершившимся фактом, то женщина-регент становилась фактически полноправным повелителем страны.
Случаи регентства королевы были нередки. В раннее средневековье среди наиболее известных правительниц такого рода можно отметить Брунгильду (534—613 гг), жену франкского короля Сигеберта; Амуласунту (468—536), дочь Теодориха Великого, управлявшую Остготским королевством десять лет от имени своего несовершеннолетнего сына и проводившую самостоятельную, противоречившую интересам остготской знати провизантийскую политику; германскую императрицу Адельгейду (Княжна Евпраксия Всеволодовна) (931—999), жену Оттона I, которая оставалась регентом не только при сыне, Оттоне II, но даже, совместно с невесткой, при внуке, Оттоне III.
Если возможность стать регентом при наследнике для королевы была реальной, то завладеть престолом единолично ей удавалось значительно реже. И это при том, что формально закон, запрещавший женщине наследовать престол, существовал только во Франции, и то был принят лишь в 1317 году в результате политической борьбы после смерти короля Людовика X, единственной наследницей которого являлась его дочь. Ее регентом был назначен зять покойного короля - Филипп, и, желая стать королем, он явился инициатором принятия этого закона.
Некоторые монархини приобретали реальную власть во время правления своих супругов, оказывая на них серьезное политическое влияние. В раннесредневековой истории это франкские королевы Брунгильда и Фредегонда (ум. 597). Последняя проложила себе путь на трон хитрыми интригами и диктовала свою волю мужу, королю Хильперику. Влиянием женщин отмечены многие страницы британской истории. Реальным политическим весом обладали некоторые королевы Эссекса IX—XI веков (в том числе Этельсвит (X в.), Эмма (нач. XI в.) в правление первого мужа, Этельреда II, и особенно во время правления второго мужа, Кнута Датского, Эдит (XI в.) в правление Эдуарда Исповедника (XI в). В британской политической истории оставила заметный след супруга шотландского короля Малькольма Маргарет (1045—1093), эффективно помогавшая мужу в управлении государством и последовательно лоббировавшая (давление на органы государственной власти, в процессе принятия решений в интересах той или иной группировки) интересы церкви (впоследствии Маргарет была канонизирована и считалась патронессой Шотландии). Ее дочь, королева Англии Эдит (1080—1118), жена Генриха I, также активно вмешивалась в дела государства.
Даже на военном поприще средневековые монархини добились известности. Этельсвит (вторая пол. IX в.), королева Эссекса, возглавив коалицию правителей северной Британии (Эссекса и Мерсии) против датского владычества, командовала союзными армиями, хотя и не всегда успешно.
Королевы вошли в средневековую историю и благодаря своему меценатству, что также свидетельствует об уровне их влияния. Одним их первых примеров является франкская королева Радегунда (ум. 587), жена Хлотаря I. Радегунда научилась читать по-латыни в шестилетнем возрасте. Не удивительно, что, взойдя на престол, она стала покровительствовать литературе и искусствам. После убийства мужем своего брата Радегунда ушла в монастырь, который ранее сама основала. Уже будучи монахиней, она оказала значительное влияние на политику.
Таким образом, женщины в средневековье практически не участвовали в политической жизни, даже если они являлись королевами, их стихия – это дом, дети и удовлетворение мужа. Все это связано со специфическим отношением к гендерным ролям и роли женщины в средневековье. Однако в истории было не мало случаев, когда женщины захватывали власть и из тени управляли государством.