Найти в Дзене
ПАРФЮМЕР SIORDIA

Феномен Пруста, или аромапамять: как запах способен доставить нас в детство

Сенсорные ощущения мгновенно воскрешают прошлое. Один вдох — и вас уже нет в настоящем. «Когда от далекого прошлого ничего уже не осталось… только запах и вкус, более хрупкие, но зато более живучие… несут на себе, не сгибаясь, огромное здание воспоминанья», — тонко заметил Марсель Пруст в романе «По направлению к Свану». В этом произведении вкус мадленки, подтаявшей в липовом чае, возвращает героя в просочившееся сквозь годы детство — в родной город Комбре, в дом тетушки, в воскресное утро. «Как только чай с размоченными в нем крошками пирожного коснулся моего неба, я вздрогнул: во мне произошло что-то необыкновенное» После выхода романа воскрешение прошлого через запах или вкус получило название феномена Пруста. Ученые видят в нем проявление особой природы обонятельной памяти: ароматы, минуя аналитические фильтры, попадают прямиком в лимбическую систему мозга, отвечающую за эмоции и память. Оттого знаковым объектам вроде бисквита в липовом настое под силу воссоздать фрагменты прошлого

Сенсорные ощущения мгновенно воскрешают прошлое. Один вдох — и вас уже нет в настоящем. «Когда от далекого прошлого ничего уже не осталось… только запах и вкус, более хрупкие, но зато более живучие… несут на себе, не сгибаясь, огромное здание воспоминанья», — тонко заметил Марсель Пруст в романе «По направлению к Свану».

В этом произведении вкус мадленки, подтаявшей в липовом чае, возвращает героя в просочившееся сквозь годы детство — в родной город Комбре, в дом тетушки, в воскресное утро.

«Как только чай с размоченными в нем крошками пирожного коснулся моего неба, я вздрогнул: во мне произошло что-то необыкновенное»

После выхода романа воскрешение прошлого через запах или вкус получило название феномена Пруста. Ученые видят в нем проявление особой природы обонятельной памяти: ароматы, минуя аналитические фильтры, попадают прямиком в лимбическую систему мозга, отвечающую за эмоции и память. Оттого знаковым объектам вроде бисквита в липовом настое под силу воссоздать фрагменты прошлого с поразительной эмоциональной силой и детализацией.

Мы поразмыслили, какие ароматы Siordia Parfums смогли бы вызвать прустовскую ностальгию и сделать так, чтобы, вслед за вкусом детства, «весь Комбре… все, что имеет форму и обладает плотностью… выплыло из чашки чаю».

В кухне, где тетушка прустовского героя размачивала бисквиты в «кипящем настое», расцветает Apricot Soul — марципановая нежность с абрикосами, согретыми на солнце. В его сердце благоухает абсолют дамасской розы — сокровенный, чуть припыленный аромат старинного флакона на туалетном столике. И сквозь эту уютную сладость, словно легкая трещинка на чашке, проступает тонкая, пронзительная горчинка миндаля — элегическая нота, напоминающая, что даже самое теплое воспоминание отмечено печатью невозвратности.

«…Запахов разных времен года, но уже комнатных, домашних, смягчавших колючесть инея на окнах мягкостью теплого хлеба»

Из кухни, пышно взбитой паром от готовки, попадаем в двигатель жизни, в сердце дома — в гостиную, пристанище забав и юношеского смеха.

Made in Heaven здесь как синтез фантазии с явью: кардамон с кофе — приглушенные голоса взрослых за дверью, взрыв тропических фруктов, шоколада, ванили — цвет исключительной детской эйфории. Это сладкий дым от камина и плотный шлейф амбры с табаком — запах отцовского свитера, закутка для передышки между играми.

-2

Набегавшись и налившись румянцем вдоволь, память соскальзывает в тихую заводь — в спальню, где игровой пыл остывает и нисходит до сонных мечтаний. Moon River укачивает, как в колыбельке, на молочной перине с ванильным пухом. Всепроникает запах маминой пудры — так близко и явно, будто она наклонилась, чтобы поправить нам одеяло. Шерстка котенка, пригретого у груди, и летние цветы за окном сливаются в один образ покоя, нерушимого, цельного, растворившегося во взрослении.

«Тонкий аромат тишины... наслаждающихся покоем»

-3

А у самого окна, распахнутого в сад, где стирается грань между прустовским Комбре и нашим прошлым, струится незримо аромат Maria. Запах невесом, как цветочная пыль в луче света: карамельная сладость детства плавно перетекает в легкую, чуть горьковатую прохладу грейпфрута и пиона. Он ускользает, подобно самому яркому воспоминанию, что «бьется слишком глубоко, слишком невнятно», напоминая о философии вечного круговорота: мы вновь и вновь обретаем утраченное лишь для того, чтобы осознать его неповторимость.

«Пытаться воскресить его [прошлое] — напрасный труд... Прошлое находится вне пределов его досягаемости, в какой-нибудь вещи (в том ощущении, какое мы от нее получаем), там, где мы меньше всего ожидали его обнаружить. Найдем ли мы эту вещь при жизни или так и не найдем — это чистая случайность»

К счастью, ароматы Siordia Parfums способны превратить эту случайность в однозначность, в крепкий мост, перекинутый через годы. Они материализуют эфемерное, дают нам в руки ключ — неподвластный эрозии времени — от дверей того самого «огромного здания воспоминанья».

Найти свой аналог прустовской мадленки для возвращения в детство можно на сайте. Желаем удачного путешествия во времени!

Ключевые слова: феномен Пруста, аромапамять, запахи и воспоминания, парфюмерия и память, крафтовый парфюм, Siordia Parfums, ароматы детства, Марсель Пруст, мадленка, обонятельная память, лимбическая система, запахи из прошлого, путешествие во времени, ностальгия, запах и эмоции, возвращение в детство.