Взяла в долг у любимого, а он пригрозил подключить друзей, если не верну деньги

Сначала считала, что мне сказочно повезло с Семёном. Он сочинял для меня стихи, сравнивал с утренней росой, а глаза его светились такой неподдельной нежностью, что сердце замирало. До него был Андрей — ветреный, грубоватый, вечно пропадающий с друзьями. После него тихий, внимательный Сёма казался даром небес.

— Ты, — шептал он, гладя мои волосы, — совершенно особенная. Берегу тебя, как драгоценность. О такой, как ты, можно только мечтать.

И я верила. А потом случилась история с обувью. Каблук на моих единственных приличных сапожках отломился напрочь прямо по пути на работу. В панике я обзвонила всех подруг, но нужной суммы — этих несчастных восьми тысяч — ни у кого не оказалось. До получки оставалось три дня. И в голове возникла мысль: попросить у Семёна. Мы же близкие люди? Он не откажет.

В тот вечер он, как всегда, читал мне новые строки, пил чай с бергамотом. Перед уходом, уже в прихожей, я, сгорая от стыда, выпалила просьбу.

— Сём, можно у тебя взять в долг? Совсем чуть-чуть. В понедельник обязательно верну.

Он помолчал. Его лицо стало каким-то сосредоточенным, чужим. Потом он достал кошелёк.

— Конечно, Лика. Для тебя — всё что угодно. Я тебе безоговорочно доверяю, — произнес он каким-то новым тоном.

Он ушёл. А смс с обычными «спокойной ночи, солнышко» и сонными смайликами так и не пришло. Вместо него, уже когда я дремала, вспыхнул экран: «Лик, только, чур, не забудь про наш маленький финансовый вопрос». Ни сердца, ни тёплого слова.

Утром раздался звонок.

— В какое время мне ждать тебя, дорогая? — прозвучало в трубке вместо приветствия.

День прошёл в нервной лихорадке. Зарплату задержали. Каждый час приходили новые сообщения: «Как успехи?», «Надеюсь на твою сознательность», «Ты ведь дала слово». Я чувствовала себя в ловушке. Желание покупать сапоги испарилось, уступив место беспокойству.

В субботу меня разбудил яростный стук в дверь. За дверью стоял Семён. Но это был не мой Семён. Лицо его было искажено странной, незнакомой гримасой, глаза бегали.

— Если до девяти не вернёшь, — прошипел он сквозь щель, — пеняй на себя. У меня есть друзья, которые очень быстро приводят неплательщиков к здравомыслию. Ты даже представить не можешь!

Я отдала ему деньги через приоткрытую цепь. Он моментально пересчитал купюры, сунул их во внутренний карман. И вдруг лицо его снова стало мягким, знакомым, глаза увлажнились.

— Лик, родная, да я же пошутил! Хотел разбудить тебя, подарить этот букет, — он показал на смятые ромашки в целлофане, валявшиеся у его ног. — Впусти, прошу тебя. Это всё недоразумение.

Я быстро закрыла дверь. Больше я его не видела. Иногда мне кажется, что сломался в тот день не просто каблук, а нечто большее — наивная вера в то, что за красивыми словами всегда скрывается прекрасная душа.