Он выходил на работу как обычно.
Солнце едва пробивалось сквозь утренний туман, придавая городу слегка размытые контуры. Улица казалась пустой, хотя машины и люди шли привычно, как будто всё шло своим чередом.
На перекрёстке он заметил нечто странное: тротуар под ногами стал мягким. Не влажным, а словно погружённым в невидимую жидкость. Каждый шаг давался с усилием, будто асфальт пытался удержать его.
Он обернулся, и увидел, что окружающие идут, не замечая изменений. Даже собака, которая бежала по дороге, не оставляла всплесков, хотя лапы её как будто погружались в мягкий поток.
Мир вокруг изменился на мгновение.
Мир стал тонуть.
Фонари светили мутным, размытым светом, который рассеивался, словно сквозь густую жидкость. Дома слегка колыхались, окна дрожали, отражая небо чужого цвета, не совпадающее с настоящим. В отражении асфальта он увидел силуэты людей, которых никогда не встречал. Они шли по его улице, но не в настоящем времени — словно параллельные жизни пересекались на мгновение.
Он пытался закричать, но из груди вырвался лишь шёпот, растворившийся в густой, почти осязаемой атмосфере. Воздух был плотным, как густой туман, каждое движение давалось с усилием. Лица прохожих слегка искажались: глаза, плечи, шаги — как будто мир тянул за ниточки чужой реальности, испытывая его внимание.
Он почувствовал странную вибрацию под ногами. Каждое движение казалось рябью в воде. Свет от фонарей не просто отражался на асфальте, он расширялся в стороны, образуя тёмные, текучие потоки, будто улица растекалась сама по себе, меняя форму.
Прошло мгновение. Или минуты — он уже не мог различить.
И вдруг мир вернулся на место. Всё стало обычным: тротуар твёрдый, машины ехали ровно, люди шли привычно.
Он посмотрел под ноги — и заметил отпечатки плавников. Никаких водоёмов рядом не было. Ни рек, ни луж, ни дождя. Только следы, которые не могли принадлежать живому существу.
Дома он пытался восстановить события.
Фотографии с улицы показывали обычный город, без следов, без чужих людей, без плавников.
Но память не обманывает: он точно видел, как город «тонул», и что на мгновение оказался единственным, кто заметил этот странный ритм мира.
На следующий день он вернулся на то же место. Перекрёсток выглядел привычно: шум машин, прохожие, утренние огни. Но воздух был другим — лёгкая вибрация под ногами, едва заметная дрожь света, тёмные пятна на асфальте. Каждое движение города казалось синхронизированным с его присутствием, как будто сам город проверял, наблюдает ли он за ним.
Прошли дни. Иногда ему казалось, что город снова готов показать себя. Он замечал текучие тени зданий, волны на тротуаре, дрожь отражений — и чувствовал, что всё это живо, осознаёт его шаги.
Однажды вечером он заметил, как отражения в асфальте начали собираться в странные формы — силуэты людей, которых он никогда не видел, пересекающиеся с его собственным отражением, живые и подвижные, как будто улица пыталась показать ему свою скрытую жизнь.
И тогда он понял: этот город не просто может тонуть.
Он выбирает, кого оставить в своей реальности, а кого — скрыть. И если кто-то станет свидетелем его мгновений, он навсегда изменит восприятие привычного мира.
Последний раз он стоял на перекрёстке и заметил, как тени домов растянулись и слились с тротуаром, образовав текучую поверхность, почти живую. Он сделал шаг — и почувствовал, что город реагирует. В этот момент он понял: не каждый шаг, который мы делаем, принадлежит нам, не каждый момент — реальность, а граница между ними тоньше, чем мы думаем.
