Традиционные страны – экспортёры нефти в Латинской Америке – Мексика, Венесуэла, Колумбия, Боливия, Перу и Эквадор – сдают позиции. В Мексике, Перу и Эквадоре, где добыча ведётся много десятилетий, запасы нефти иссякают. В Венесуэле, Колумбии и Боливии добыче и экспорту мешают политические катаклизмы. На этом фоне в первые ряды выходят новые игроки – Бразилия, Аргентина и Гайана. Там крупные месторождения обнаружены сравнительно недавно, и эта триада уже теснит старых лидеров нефтеэкспорта.
К ним намерен примкнуть и Суринам – единственная в регионе говорящая по-голландски страна с населением около 660 000 человек. Недавно избранная президентом Дженнифер Герлингс-Саймонс возглавила страну, мечтающую стать новым Кувейтом. Её программа в первую очередь связана с подготовкой маленькой страны к грядущему нефтяному буму. Признавая наличие огромных проблем на этом пути, Герлингс-Саймонс делает ставку на развитие образования, диверсификацию экономики и реформы государственного управления.
Готовясь к нефтяному будущему, Суринам присматривается к соседней Гайане, которая уже встала на этот путь, превратившись из крайне отсталой страны и самую быстрорастущую экономику мира с головокружительным для региона ВВП на душу населения в $32 330 по номиналу и $94260 по покупательной способности.
Власти Суринама обеспокоены тем, что Гайана испытывает «ресурсные проклятье», характерное для отсталых стран, на которые вдруг обрушилось богатство. Её экономика стремительно растёт уже 5 лет, однако уровень бедности остается высоким, составляя около 58%, а показатели здоровья по-прежнему отстают от средних показателей по региону.
Суринам, собирающийся добывать углеводороды на том де шельфе, что и Гайана, вообще похож на страну-соседку. И там, и там основной экономики была добыча бокситов и выработка алюминия. В обеих странах живут не очень дружные между собой общины индийцев, африканцев и индейцев, к которым в Суринаме добавляются яванцы (наследие того, что Суринам, как и Индонезия, был колонией Нидерландов).
Стартовые позиции Гайаны перед нефтяным бумом были сложнее суринамских. Гайана расколота на индийскую и африканскую общины, причём обе создали марксистские партии, ведущие междоусобную борьбу. Десятилетия «кооперативного социализма» консервировали нищету и отсталость, тормозили развитие, и привели к стагнации, которую пока не могут преодолеть потоки нефтедолларов.
В Суринаме – свои беды. Этой страной в 1980-91 и 2010-15 гг. правил Дези Баутерсе, фактически, «из тени», управлявший страной с перерывами примерно 40 лет. Баутерсе был экзотической личностью. В 1980-м он был командиром спортивной роты из 16 солдат (при численности всей армии в 300 солдат и офицеров). Силами спортроты он совершил переворот, и стал править, как нормальный полевой командир из отсталой страны – изгонять и ликвидировать тех, кто ему не нравился, торговать наркотиками и оружием. При этом он Дези Бутерсе ввёл всеобщее медицинское страхование, бесплатное школьное питание, минимальную заработную плату и национальную пенсионную систему.
Сержант, повысивший себя до полковника, помиловал приёмного сына Дино, командующего антитеррористической структурой, приговорённого к тюремному сроку за убийство и ограбление. Однако в 2013 г. Дино был арестован в Панаме и передан властям США, где был признан виновным в сотрудничестве с ливанской «Хезболлой», в незаконной торговле оружием и наркотиками и приговорён судом Нью-Йорка к тюремному заключению на 16 лет. Второй приёмный сын, Романо Мериба, в 2005 г. был приговорён к 15 годам тюремного заключения за убийство и ограбление китайского торговца, и за то, что бросил ручную гранату в дом посла Нидерландов.
В 1986 г. из-за контроля над наркоторгвлей в Суринаме произошла настоящая война: против Баутерсе восстал другой сержант спортроты – Ронни Брунсвийк, начальник охраны президента. Два сержанта не поделили секретные аэродромы в джунглях, где разгружали лёгкие самолёты с колумбийским кокаином. Брунсвийк – марон («лесной негр»); он увёл своих людей (т.е. личную охрану президента, опрометчиво состоявшую их маронов) в джунгли, где начал «освободительную войну» за права «угнетённых» чернокожих. В отместку правительственные солдаты сожгли родную деревню Брунсвийка, убив десятки женщин и детей. В 1991 г. два сержанта договорились – очевидно, о разделе маршрутов наркоторговли. Единственная в истории Суринама и крайне нелепая война закончилась.
Власти Нидерландов обвинили Баутерсе в незаконном обороте наркотиков, а власти США - в сотрудничестве с колумбийскими повстанцами, занятыми в наркотрафике. Время от времени он уходил «в тень», позволяя проводить выборы, и даже передавал власть демократически избранным президентам. Но реальную власть он продолжал держать в руках.
Только в 2019 г., под угрозой санкций, Суринам приговорил экс-президента к 20 годам тюрьмы. Баутерсе скрылся в заповедном лесу Копи, и в 2024 г. умер по сообщениям врачей, от последствий алкоголизма.
После такой бурной истории легко себе представить, в каком состоянии находится система государственного управления Суринама, и каково правосознание его граждан. Ведь Даутерсе, при всех его художествах, являлся реальным национальным лидером, и выборы 2015 г. он выиграл честно.
При этом у Суринама есть преимущества над Гайаной. Национально-расовые противоречия там не такие острые: президентами были мулаты (Хенк Аррон, Баутерсе и нынешняя президент Герлингс-Саймонс), индийцы (Лахмиперсад Фредерик Рамдат Мисир, «Чан» Сантохи и Рамсевак Шанкар), китаец Хенк Чин А Сен, чернокожие Роналд Рюналдо Венетиан и Жюль Альбер Вейденбос. Только «лесные негры», пострадавшие от «национально-освободительной войны» наркоторговца Брунсвийка, держатся изолированно (это меньшинство чернокожей общины Суринама).
Население Суринама не такое бедное, как гайанцы: экономика устойчиво растёт на 2,5-3% в год и без нефти, а ниже черты бедности там живёт 17,5%, в отличие от 58% гайанцев.
Но для того, чтобы эффективно использовать нефтяные богатства, что вообще удаётся на так уж многим странам, Суринаму необходимо провести фундаментальные управленческие реформы, принять (а главное – соблюдать) законы, привлекательные для инвесторов и выгодные для простых граждан.
Впрочем, время у Суринама есть. Геологические особенности шельфовых месторождений таковы, что реальная добыча может начаться только через несколько лет. А запасы нефти и газа, как считают некоторые эксперты, значительно меньше гайанских. Так что нефтедоллары для Суринама, скорее всего, станут не источником фонтанирующего богатства, как в Гайане, а хорошей финансовой «подушкой» для экономики и социальной сферы. Что может быть и лучше, огромного богатства, с которым непонятно, что делать.
Читайте новости на телеграм-канале "Патагонский казакъ" https://t.me/patagonez