1762 год в России вместил в себя две противоположные по духу, но связанные одной нитью революции. Первая — стремительная и бесшумная: дворцовый переворот 28 июня, возведший на престол Екатерину II. Вторая — тихая, но фундаментальная: обнародование Манифеста о вольности дворянства, подписанного ещё свергнутым императором Петром III 18 февраля. Парадоксально, но своё долгое правление Екатерина начала с акта, который формально ей не принадлежал, но который навсегда изменил договор между властью и элитой. Этот манифест стал ключом, открывшим ей дверь к трону, и одновременно миной замедленного действия под устои самой империи.
Манифест Петра III, известный как «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству», отменял многовековую обязательную службу. Дворянин больше не был обязан служить государству с 15 лет и до смерти или немощи. Он получал право выходить в отставку, свободно выезжать за границу и даже поступать на службу к иностранным государям. Это был не просто указ — это был разрыв векового «крепостного договора». С Петра I дворянин был прикован к службе так же, как крестьянин — к земле. Теперь целое сословие получило личную свободу, став первым по-настоящему привилегированным классом в стране.
Для Екатерины, пришедшей к власти вопреки закону и без прав на престол, этот манифест оказался бесценным даром. Опальный Пётр невольно сделал за неё главное: он купил лояльность дворянства, но заплатить за покупку пришлось уже ей. Своим первым указам она подтвердила манифест, легитимизируя тем самым свой переворот в глазах единственного сословия, которое имело значение. Она не давала вольности — она её гарантировала. Это был молчаливый сговор: дворянство признаёт её власть, а она — его новые, почти неограниченные права. Основой её царствования стала не божественная санкция, а поддержка этого узкого, но могущественного слоя.
Екатерина и дворяне: хрупкий контракт
Однако сама Екатерина, воспитанница французских просветителей, мыслила куда шире. Она мечтала не просто править, а преобразовать страну на разумных началах, создать «законную монархию». Её амбициозный проект — «Наказ» Уложенной комиссии 1767 года — был попыткой выработать новые законы для всех сословий. Но здесь она натолкнулась на стену. Дворянство, только что вкусившее свободу, вовсе не желало слышать ни о каких правах для других, особенно для крестьян. Комиссия, где заседали представители всех сословий, быстро увязла в спорах о привилегиях и была распущена. Это было первое, но не последнее поражение императрицы-реформаторши. Она поняла урок: её трон стоит на дворянской вольности, а потому ломать её интересы нельзя.
Вся её внутренняя политика стала хождением по этому канату. С одной стороны, она продолжила укрепление дворянских привилегий: Жалованная грамота дворянству 1785 года оформила их сословные права в единый свод, создав по сути дворянскую «конституцию». Губернская реформа передала местное самоуправление почти полностью в руки выборных дворянских органов. С другой — она пыталась смягчить самые жестокие формы крепостничества, но каждый раз отступала под давлением элиты, как после пугачёвского бунта (1773-1775). Её правление стало «золотым веком» для дворянства, которое получило невиданную власть над землями и душами, но и веком окончательного закабаления крестьянства.
Век побед и противоречий
На внешней арене Екатерине удалось то, что не получалось у предшественников. Её царствование ознаменовалось грандиозными успехами: три раздела Речи Посполитой (1772, 1793, 1795), присоединившие к России огромные территории на западе; победоносные войны с Турцией, подарившие Крым и выход к Чёрному морю; основание новых городов — Севастополя, Одессы, Екатеринослава. Россия стала империей в полном смысле слова, великой европейской державой, с мнением которой считались все.
Но внутри страна копила напряжение. Раскол между просвещённым, свободным дворянством и бесправным, закрепощённым народом углублялся. Философ Денис Дидро, посетив Петербург, с тревогой заметил Екатерине: «У вас в России нет нации, есть только рабы и рабовладельцы». Великая императрица, переписывавшаяся с Вольтером, так и не решилась коснуться основы этого порядка. Она дала элите свободу, но узаконила её власть над остальными.
Умерла Екатерина II в ноябре 1796 года, оставив после себя расширившуюся в два раза империю, блестящий двор, прославленную армию и глубокий социальный разлом, предвещавший будущие потрясения. Её правление началось с манифеста, освободившего дворян, и завершилось страной, где одна часть общества говорила по-французски и читала Руссо, а другая — жила по законам, мало отличимым от рабства. Она была одновременно и просвещённой государыней, и расчётливой прагматичкой, понимавшей, что её могущество покоится на хрупком контракте с теми, кого её предшественник освободил от службы. Этот контракт она соблюла до конца, заплатив за стабильность своей эпохи вековой ценой социального неравенства.