Книга на этот раз лежала на крылечке, потому что друзья читали её при дневном свете. Осеннее солнце было жидкое, янтарное, и страницы казались пропитанными мёдом. Медвежонок перелистывал их, пока Ёжик собирал последние сухие травинки для подушки.
— Ой! — вдруг фыркнул Медвежонок, словно в нос ему попал одуванчиковый пух. — Ёжик, тут слово, которое щекочется! Попробуй произнести: «Шебби-шик».
Ёжик оставил травинки и произнёс:
— Шеб-би… шик. Действительно, щекотно. Как будто мышка в шелестящих листьях наряжается. Что там написано?
— «Шебби-шик. Стиль, воспевающий благородство старины, уютный беспорядок и следы времени». И картинка… странная.
Они оба наклонились над страницей. На фотографии была комната, в которой, казалось, только что закончился очень тёплый и немного ленивый ветер. Диван был в цветах, которые когда-то были яркими, а теперь будто выгорели от счастья. Краска на столе слегка облупилась, показывая дерево, как сквозь старую кофту видно тёплое тело. На полках стояли банки, свечи и книги с потрёпанными корешками.
— Благородство старины, — прочитал вслух Медвежонок и тут же спросил: — Ёжик, а мы с тобой — старина?
— Ну, мы же не новые, — согласился Ёжик. — Мы уже видели много листопадов. И у меня на колючках до сих пор торчит прошлогодний мох… Это благородно?
— Конечно! — уверенно сказал Медвежонок. — Это же следы времени. Вот смотри: у этого стола следы — царапины. А у меня — зацепка на левом ухе от ветки. У тебя — выгоревшая иголка на боку. Мы с тобой, Ёжик, шебби-шик!
— А шик? — насторожился Ёжик. — Шик — это, по-моему, когда очень нарядно. Как Сова в праздничном чепце.
— Нет, — глубокомысленно произнёс Медвежонок, разглядывая потёртый ковёр на картинке. — Здесь шик — другой. Это шик внутри. Вот представь: твой любимый чайный стакан, в котором давно появилась трещинка. Он шикарен не потому, что он новый и блестит, а потому что ты знаешь, как поёт в нём чай, когда за окном метель. Это шик со знакомством.
— Уютный беспорядок… — перевёл взгляд на полки Ёжик. — Так это же про мою кладовую! Там банки с вареньем стоят не в линию, а как хотят: малиновое дружит с одуванчиковым, а сосновое закатывается в угол. И паутина в углу не простая, она — кружевная, от самой бабушки Паучихи. Значит, у меня не бардак, а… шебби-шик?
— Самый что ни на есть, — кивнул Медвежонок. — Воспевающий благородство старины. Надо спеть что-нибудь в честь этого. Что-нибудь тихое и потрёпанное.
И они сидели на крылечке, глядя на свой лес, который был самым настоящим шебби-шиком: старые деревья в облупившейся коре, выгоревший за лето папоротник, потёртый до дыр покров из мха. Им казалось, что они не просто прочитали про стиль, а узнали тайное название своего дома. И мира.
— Знаешь, — сказал Ёжик, — а ведь «шебби» — это похоже на «шуба». Моя старая, чуть облезлая шуба из листьев. В ней и правда есть шик.
— Только не говори никому, — прошептал Медвежонок, — а то все захотят. Придут и скажут: «Вы что же это, в шике живёте?» А мы и не знали.
Солнце капнуло последнюю каплю света на облупившуюся краску крылечка. Безупречно.
*
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые главы)
*
А здесь можно почитать:
Глава первая. Книга с тяжелыми занавесками.
Глава вторая. Что такое табурет?