Жила-была в одной деревне девица. Едва исполнилось Марьюшке 13 зим, как от хворобы умерли её родители да братья. А как развеялся дым от Кроды, стали соседи думать да гадать, как хозяйство ушедших делить. И решено было на совете, что Марьюшку, коров, коз да кур соседка с мужем заберут, остальную же живность поровну меж всех и разделили. Так и стала Марьюшка приживалкой в доме тетки Красы и дядьки Михея.
Сколь тётка была красивой, столь же и нрав у неё был крут: ни Марьюшку, ни работниц, ни детей своих не щадила. Лишь меньшого сына Краса холила, лелеяла да пряниками печатными утешала.
Просыпалась Марьюшка до свету, за водой шла, скотину поить, кормить да доить. Летом огород полола, зимой шила, вышивала да ткала. Да не себе, а сестрам названным - дочерям Красы. Лишь изредка дозволяла тётка и себе одёжу пошить, когда старая совсем истреплется.
Три года прожила Марьюшка у Красы, а как исполнилось девице шестнадцать, так и ушла вместе с козой и тремя курами в отчий дом. Тяжело жилось Марьюшке, да всё вольнее.
За хлеб и кашу стала Марьюшка деревенским помогать: то с детьми сидит, то огород прополет, то коров передоит, то еду сготовит. Никому не могла отказать Марьюшка, всех жалела, всем помогала. Отчего и домой частенько затемно возвращалась. А как-то раз встретился Марьюшке Гордей. Пригож да ладен был парень, высок да статен. Да только знала Марьюшка: не пара она сыну старосты. Рубаха на Гордее свежая, сапоги блестящие, в руках хлеба краюха. Удивилась Марьюшка, но виду не подала.
- Здравствуй, девица краса. Вот, подарок тебе принёс. В гости-то позовёшь?
- Так ночь на дворе, завтра гостевать приходи. - Ответила девица.
- Не так ты гостя дорогого привечаешь, девица краса. Я к тебе с добром до лаской, а ты мне от ворот поворот. Никто бы о наших встречах не узнал, жить бы тебе полегче стало.
- Прочь иди, Гордей. Ведь есть у тебя невеста.
- Невеста не жена ещё. Да и отец с братьями у Любавы есть, защитить смогут. Так что, девица, в гости позовешь?
- Уходи, Гордей, и не приходи боле.
Посмотрел в последний раз парень на Марьюшку, да и пошел прочь. А едва растаяла его фигура в темноте, забежала Марьюшка в дом, бросилась на лавку, да и зарыдала. Лишь под утро забылась девица тревожным сном.
С тех пор повадились к Марьюшке парни деревенские захаживать. А кто побойчее, и днём подходил да на сеновал звал. Пожаловалась Марьюшка бабам деревенским, кому с делами помогала, да отмахнулись бабы от просьбы, мол, походят-походят, да и отстанут. Никто не захотел за Марьюшку заступиться: сирота ведь, да и бесприданница, никому такая сноха не надобна. А раз так, пусть Боги судьбу её и решают.
К зиме устала Марьюшка от жизни такой. Гордей с парнями деревенскими и вовсе осмелели: у колодца девицу поджидали, помощь предлагали да прямо говорили, что взамен хотят. Девки здороваться перестали, бабы губы поджимали при виде Марьюшки, мужики под ноги плевали, а старики со старухами лишь вздыхали: не было у них больше силы, не могли они девице помочь.
Дождалась Марьюшка морозов и решилась. Как-то утром пошла девица к колодцу воды набрать да и увидела тихую, вдумчивую Позднею.
- Забери себе козу и кур, мне они без надобности. - Сказала Марьюшка без приветствия.
Посмотрела Позднея на Марьюшку долгим взглядом.
- Заберу.
А Марьюшка набрала воды да и ушла домой. Весь день девица из дому не выходила, важное в узелок собрала, порядок в доме навела, дождалась, Позднею с сестрой, козу и кур отдала. А как стемнело, оделась девица, взяла узелок, вышла из дома, да и в лес пошла.
Остановилась Марьюшка на опушке, до земли поклонилась.
- Лесной хозяин, пусти к себе погостить. Никого из родных у меня не осталось. Нет житья среди людей, защитить некому. Помоги, хозяин, чем можешь.
Поклонился ещё раз Марьюшка и пошла. Долго шла девица, с дороги хоженой сбилась, замёрзла. Увидела пушистую елочку, села рядом, да и разрыдалась. Слёзы из глаз ручьем по щекам льются, а с ними и боль с тяжестью вытекают. Легче стало Марьюшке, да глаза закрываться стали. Вдруг коснулся кто-то плеча и нежный, мягкий голос произнёс:
- О чём ты так горько плачешь, девица?
Подняла голову Марьюшка и увидела красивую, богато одетую деву: голубая парчовая шубка на ней мехом подбита да серебром украшена, в толстые косы самоцветы вплетены, на голове кокошник звёздами да инеем сияет. Лицо у девы белое, да доброе, участливое.
Вытерла Марьюшка слезы, да и рассказала о беде своей. Покачала головой дева, да и говорит:
- Зовут меня Снегурочка, Хозяйка я в этом заповедном лесу. Идём со мной, Марьюшка. В тереме моём до весны проживёшь, а там и придумаем, как горю твоему помочь. Садись в сани.
Села Марьюшка в сани, а Снегурочка её шубой своей укрыла. Отказаться хотела девушка, да только засмеялась в ответ Снегурочка.
- Дед мой родной - зимний маг Дед Мороз, матушка моя - Зима Белоснежная, батюшка - Мороз Трескун, сестрицы - Вьюга да Метель, братец младший - Буран, супруг любимый - воевода Мороз Иванович, что воду льдом сковывает. Сама я из снега и льда родилась. Не страшен мне холод, девица.
Махнула рукой Снегурочка, поскакали белоснежные кони, снег из-под копыт во все стороны летит, а Марьюшка в шубу закуталась, греется, да по сторонам тихонько смотрит.
Вот замедлили ход кони и вывезли сани на большую поляну, а на поляне той терем ледяной стоит, сверкает, искрится даже в лунном свете. Открылась дверь и вышел на крыльцо мужчина высокий да статный, с бородой светлой, взглядом строгим, да в простой одежде: расшитой рубахе, полосатых штанах, сапогах мягких.
- Встречай, Мороз Иванович, гостью нам привезла, Марьюшку. До весны с нами девица поживет.
Улыбнулся в усы Мороз:
- Проходи, гостья дорогая. Самовар уже ждёт-дожидается.
Так и осталась Марьюшка в тереме. Чудным тот терем оказался, хоть и изо льда сделан, да тепло, светло, радостно внутри. Потолки дивными узорами расписаны, на полу ковры шёлковые, в горницах цветы заморские цветут.
А как освоилась в тереме Марьюшка, начала Снегурочка с девицей беседы вести, да чудесам учить. Долгой да волшебной та зима была. Научилась Марьюшка у Снегурочки тончайшие, как морозный узор, кружева плести, целебные травы растить, лечить ими телесные и душевные боли да готовить волшебный напиток - сурицу, что силы, радость жизни, красоту и молодость вернёт, если человек чист в помыслах своих. А коли не чист, правду показывает.
Хорошо жилось Марьюшке у Снегурочки и Мороза, каждый день благодарила Марьюшка Богов и Предков за щедрый дар. Да только даже волшебная зима не длиться вечно. Вот и в самое сердце заповедного леса пришла весна.
Вошла однажды в терем нарядная, румяная да весёлая Лёля. В волосах её русых цветы да листочки молодые запутались, на сарафане травы колышутся, хрусталём да бриллиантами роса сверкает, на голове золотой венец в виде дивной птицы.
- Здравствуйте, братец Мороз и сестрица Снегурочка. Здравствуй, и ты, Марьюшка. Как вы тут живёте поживаете?
- Добро мы живём. - Подошла к гостье Снегурочка, обняла. - Присядь, отдохни с дороги, сестрица любимая. Вон и самовар с чаем подоспел.
Улыбнулась Лёля, за стол села. Теплом в тереме повеяло да цветами полевыми запахло. А как выпила девица-весна три чашки медовой сурицы, так и сказала:
- Пора тебе, Марьюшка, к людям выходить. Макошь передать велела, мол, засиделась ты в зимнем тереме, полотно судьбы твоей не выткано ещё.
Кивнула лишь Марьюшка, да собираться пошла, большой узел ныне получился. Вернулась девица в столовую, чтобы с хозяевами добрыми да девой-весной проститься. Поклонилась Марьюшка до земли.
- Благодарю вас хозяева щедрые за кров, доброту и науку. Да коль матушка Макошь велит, пришло время в деревню родную мне вернуться.
- Нет тебе дороги назад. - Сказала Снегурочка. - Десять лет уж в твоей деревне прошло.
Испугалась Марьюшка да Лёля успокоила.
- Не тревожься, девица. Проведу я тебя тропами заповедными в стольный град, новую жизнь начнёшь.
Хлопнула в ладони Снегурочка, и появился на лавке наряд богатый, серебряной нитью шитый.
- Примерь, пусть новая жизнь будет у тебя ладной да гладкой.
Переоделась Марьюшка в удивительный наряд, поблагодарила Снегурочку с Морозом да и пошла с Лёлей-весной.
Долго ли, коротко ли шли девицы по тропам, да только сделав очередной шаг поняла Марьюшка, что не в лесу она боле, а перед большим резным домом. Постучала Лёля в дверь дубовую, в та тот час же и открылась. Увидела Марья высокого, мощного со шрамом на щеке старика, испугалась. А тот увидев Лёлю, поклонился.
- Заходите, гости дорогие.
- Не могу я зайти к тебе, дядька Богдан. Да вот привела к тебе Марьюшку, пусть племянницей твоей зовётся она ныне. Просмотри за ней, а она за тобой присмотрит. Умеет Марьюшка кружева плести, тонкие, ажурные, как морозные узоры, а ты продавать их в своей лавке можешь. Былые времена вспомнишь.
Сказала так Лёля, развернулась и прочь пошла. Поклонился дядька Богдан вслед девице весне, да и сказал:
- Заходи, Марьюшка, заходи, племянница, дом да хозяйство покажу.
Стала девица у дядьки жить. Отдал тот Марьюшке самую светлую да теплую горницу. Поблагодарила девица, да и не только кружева начала плести, но и за хозяйством приглядывать. Большой терем был у дядьки, да жило их там всего четверо - сам Богдан, кухарка-помощница вдова Агафья, сын ее Спас, да Марьюшка.
Месит как-то девица тесто, а сама на кухарку незаметно поглядывает.
- Коль спросить хошь, айда, а не в гляделки со мной играй. - Остановилась Агафья, подбоченилась да на Марьюшку смотрит.
- Хочу. - Не стала отпираться девица. - Хочу узнать, отчего терем такой большой, да людей в нём мало, отчего дядька такой молчаливый, словно слова бережёт, отчего у дядьки шрамы страшные.
Вздохнула Агафья, на лавку села, руки полотенцем вытерла.
- Летов пять назад купцом Богдан был славным, удачливым. Семья была у него большая, хозяйство доброе. Да ты ж дядьку свого и не знала тогда. Эх. Да только чужое счастье всегда глаз режет. Вот и друг да соратник Богдана Кир решил счастье чужое себе забрать. Нанял он колдуна-душегубца, тот и потравил всех. Богдана да сынов старших чары не взяли, так Кир помог им черту переступить, пока те в горячечном забытьи пребывали. Хозяина случай спас. Мимо я проходила, да и багрянец на полу увидела. Забежала я в горницу, увидела, что жив ещё Богдан, да сына свого меньшого за дохтуром и послала. С тех пор и стал Богдан молчаливым затворником. Лавку свою почти забросил, там нынче мой Спас крутится, как умеет. Да ты сядь, не гоже с таким настроем хлеба творить.
Крепко задумалась Марьюшка, вспомнила Снегурочкин наказ: помогать лишь тем, кто просит. Да не попросит дядька, тяжкая ноша досталась ему. Да попытаться стоит. Вышла Марьюшка с Агафьей в город, зашла в аптекарскую лавку, да и купила травы и семена целебные. А вечером мазь приготовила.
Подошла девица к дядьке, мазь протягивает и говорит:
- Коли уж Лёля заботиться о тебе велела, сделала я для тебя мазь, что тело лечит, душу врачует да спать лучше помогает.
- Благодарствую, племянница, да не стоило тратиться. Привычный я.
- Лучше ответь, дядюшка, хорошо ли продаются кружева, что раз в седьмицу в лавку твою приношу?
Не ответил ничего Богдан, мазь взял да быстрым шагом вышел. А Марьюшка подошла к оконцу, да и заметила, как дядька в лавке скрылся. Так и стала девица дядьку лечить: мазями, травами да словом добрым. А как почуяла Марьюшка, что окреп Богдан да делами в лавке крепко занялся, сварила ему и сурицу, чтоб вернулись к дядьке силы и радость жизни.
А в один из дней, когда Марьюшка кружево плела, вбежал в терем дядька, да и говорит Марьюшке:
- Пришёл в лавку боярин, много кружева твоего купил, да попросил соизволения мастерицу увидеть, что столь тонким рукоделием владеет.
- Пойдём, посмотрим на боярина.
Встала Марьюшка, сбитня кувшин взяла, что для дядьки варила, да чашу серебряную. Непростым тот сбитень был, с сурицей смешен.
- Говорила мне Снегурочка, коли узнать хочешь, что за человек перед тобой, сурицей угости. Покажет он свои истинные намерения.
Подкрутил ус дядька да промолчал. А в лавке молодой боярин стоит Марьюшку дожидается. Ткани да товары перебирает, что Спас показывает. Увидел боярин девицу, кудрями русыми тряхнул, улыбнулся. Смотрит Марьюшка да не верит улыбке боярской, уж сильно Гордея парень напомнил.
- Твои ли это работы, девица-красавица?
- Мои, батюшка. - Сказала Марьюшка, да глаза опустила.
- Какой же я тебе батюшка, девица? Посмотри же на меня.
- Прости невежество моё, государь милостливый, позволь сбитня ягодного налить тебе. Чтоб сил да света у тебя много было?
- Позволяю.
Сказал боярин да на стул дубовый сел. Подошла девица ближе, налила сбитню в чашу, сама отпила да лишь после боярину протянула.
- Хорош ты сбитень варишь, девица. Да, и кружева твои удивительно тонки. Пойдёшь ко мне жить? Уж больно понравилась ты мне.
- Для чего же я тебе надобна, государь милостивый?
- Богатства мои приумножишь. Никогда не видел я столь тонкой работы. Золотом да самоцветами за кружева эти инородцы платить будут.
- Прости меня, государь милостливый, да не пойду я с тобой.
Сказала так Марьюшка, да и вышла из лавки.
А через время восточный посол в лавку пожаловал. Много кружева скупил, да и он Марьюшку увидеть захотел. Вышла и к нему Марьюшка. Халат на после расшитый, пояс узорчатый, чалма шелковая. Увидел посол девицу, в улыбке лукавой расплылся.
- О, несравненная, луноликая госпожа. Краса твоя сравнима лишь с жемчугом да яхонтами, волосы - с солнечными лучами. Улыбка твоя - отрада глаз моих...
Долго словами расточался мужчина, стояла Марьюшка, слушала да гадала, чего желает гость восточный. А как завершил речь приветственную посол, предложила девица гостю сбитня сладкого, медового, непростого. Обрадовался гость, осушил предложенную чашу. Да и спросила Марьюшка, что гостю от неё надобно.
- В гареме моём девяносто девять наложниц. Одной для ровного счёта не хватает. В шелка да самоцветы одену тебя, по узорчатым коврам персидским ходить станешь, с золотых тарелок да серебряных кубков есть будешь, султаншей сердца моего станешь.
Отказала Марьюшка послу восточному да в дом сбежала.
А ещё через время зашёл в лавку молодой купец, увидел Марьюшку да и говорит:
- Хороши твои кружева, да мастерица краше. Василием меня зовут. Недавно вернулся я в родные края. Вот хожу, смотрю, чем город славен стал. Давно ли ты, девица краса, во граде живёшь? Не видел я таких кружев прежде.
- Весной я в стольном граде оказалась дабы исполнить завет - заботиться о дядьке Богдане.
- Хорошая ты видно, девица.
Сказал так Василий, да и вышел из лавки. А на другой день снова пришёл, и на третий. Кружева покупает да разговоры разговаривает: о поездках своих рассказывает, о лавке с диковинками, что отец держит, о родителях да братьях. Интересно стало Марьюшке, чего молодцу надобно. Через седьмицу принесла она в лавку кувшин с сурицей, села в светлый угол кружево плести, а сама всё на дверь поглядывает.
Лишь под вечер пришел Василий. Усталый, тени под глазами залегли.
- Здравствуй, Василий добрый молодец. Что же ты не весел? А ли беда в лавке отца твоего?
Поднесла Марьюшка купцу кубок с сурицей, выпил Василий, лицом просветлел.
Хорошо дела у отца идут. Мне вот скоро в путь собираться нужно. Хочу я прежде дело одно решить, да не знаю , как подойти. Показалась ты мне, Марьюшка, девицей разумной. Вот и подумал, вдруг советом поможешь.
- Так расскажи горе-беду свою, авось и придумаем что.
- Жениться я хочу, Марьюшка. Есть у меня и меха, и парча, и серебро, и злато. Есть дом большой. Есть земли добрые. Есть кони быстроногие. Есть силы да жизни жар. Не знаю лишь, что девице сказать, чтобы пошла за меня.
Посмотрела девица на Василия, вздохнула тихонько. Хороший он, купец, да видно не для неё.
- Так прямо и спроси. Коли приглянулся ты девице, о том сразу и узнаешь.
Долго смотрел Василий на Марьюшку. Зарделись щеки девицы, а взгляд поднять боится. Коснулся купец руки девицы. Посмотрела Марьюшка на Василия, да лишь кивнула.
Обрадовался дядька Богдан, благословение своё отцовское дал. А по зиме Марьюшка с Василием и свадьбу сыграли. Много детей у них было, всех дочерей Марьюшка плести кружева научила, да Снегурочку добрым словом вспоминала.
Автор сказки - Надежда Лазарева
Иллюстрация выполнена с помощью ИИ.