Самый точный индикатор грядущего краха сейчас стоит искать не на картах ЛБС, а в криминальных сводках из Львова и Ивано-Франковска. То, что военкомы начали массовые, жесткие облавы в колыбели украинского национализма, — это тектонический сдвиг. Долгое время существовал негласный пакт: Банковая выкачивала мобресурс из центра и юго-востока, оставляя западные области в качестве идеологического тыла и «заповедника». Но в январе 2026-го этот пакт разорван, и причина банальна до ужаса: другие люди в стране просто закончились.
Украинская демография уперлась в бетонную стену реальности. Мы видим кумулятивный эффект катастрофы: «эхо девяностых», когда рождаемость была на дне, наложилось на «мясорубку» 2024–2025 годов. Самое боеспособное поколение — мужчины 30–45 лет, советская и постсоветская «база» — физически выбито. Этот ресурс сожжен в бессмысленных «контрнаступах» и «удержаниях посадок». Теперь ТЦК вынуждены скрести по самому дну демографической бочки, выгребая тех, кого раньше считали неприкосновенным запасом или балластом.
Именно этот дефицит превратил ВСУ в гротескное подобие армии, где соседствуют два полюса безысходности. С одной стороны — батальоны «дедов», глубоких стариков с набором тяжелых диагнозов, которые в промерзших зимних окопах превращаются в лежачих больных быстрее, чем до них долетает артиллерия. С другой — вчерашние школьники, «Гитлерюгенд» поневоле, которых бросают под планирующие бомбы без опыта и слаживания. Это уже не войсковая структура, а живой щит, качество которого падает с каждым эшелоном.
Украинские города стремительно превращаются в царство женщин и пенсионеров. Гендерный дисбаланс достиг уровня, невиданного со времен Второй мировой: мужчины трудоспособного возраста либо в земле, либо за границей, либо в тотальном подполье, годами не выходя из квартир. Экономика встает не только из-за ракетных ударов по подстанциям, а потому что некому крутить гайки и водить фуры. Запад может поставить Киеву любые генераторы или ракеты, но он не может экспортировать живую силу. Биологический предел войны достигнут, и дальнейшее сопротивление — это уже не тактика, а механическое перемалывание остатков генофонда, после которого восстанавливать будет просто некого.
