На начальном этапе Гражданской войны поведение офицеров-добровольцев, когда они, не считаясь с чинами, лично возглавляли атаки в небольших стычках, изобретали различные уловки и хитрости, не принятые в условиях конвенциональной войны, имело, прежде всего, воспитательное значение. Важно было показать подчиненным, что теперь воевать надо по-новому, инициативно и с выдумкой. Военачальники, отвечавшие этим требованиям, стали легендарными, например, С.Л. Марков. Генерал-лейтенант Генерального штаба, в Добровольческой армии – командир 1-го Офицерского пехотного полка, затем бригады и дивизии, но в нем ясно видны задатки вождя атаманского типа. И это при матери полу-француженке и жене урождённой княжне Путятиной.
Марков творчески подходил к развернувшейся войне. В бою на станции Сосыка во время Ледяного похода он поставил в строй своего отряда только что взятых в плен красных и заставил наступать безоружными (!) на свои же советские отряды, выставив за их спинами марковцев. Его новаторская идея задокументирована белыми мемуаристами с нотками восхищения. А заградотряды Троцкого, это, конечно, другое дело! После окончания боя Марков вооружил часть пленных красноармейцев и заставил их разыскивать скрывающихся их же товарищей [с очевидной целью].
Отмечалось безудержное сквернословие среди офицеров-добровольцев. Не последнюю роль сыграл в этом генерал Марков. В 1-м Кубанском походе он говорил с подчиненными так, как опытный прораб на стройке.
В анналы Белого движения вошел подвиг генерала по захвату красного бронепоезда. Он вышел навстречу движущемуся составу одетым в белую мохнатую папаху и укороченную шинель, как одевались тогда люди по обе стороны, и обдал паровозную бригаду отборной бранью, чем внушил безоговорочное доверие.
Конечно, и Деникин, и Колчак, и Юденич хотели побеждать, но они это делали так, как их учили в академии Генштаба. Краснов и Врангель упрекали Деникина за стандартность его стратегического мышления, тот объяснял свою негибкость тем, что психология русских офицеров не допускала сделок с совестью. Плохо же он знал свой контингент!
Погиб Марков от ранения осколком разорвавшегося снаряда в бою под Шаблиевкой (небольшая станция в 10 верстах от реки Маныч) 12(25) июня 1918 г. Ему было 39 лет.
Отпевание состоялось в войсковом соборе в Новочеркасске.
И вот за это все его образ максимально идеализирован в добровольческой мифологии.
О погибшем Маркове потрясенный Эрдели написал в дневнике: «…Горячий пылкий человек, умный, честный, благодарный, храбрый, любящий солдат». Действительно, генерал был человеком страстным и даже несколько шалым.