(Страницы истории. «ХиЖ» 2001 №2)
22 января родился Владимир Алексеевич Знаменский (1929–1997). В шестидесятые годы этот военный врач прославился тем, что сумел определить возбудителя скарлатиноподобной лихорадки, которая поражала сотни людей на Дальнем Востоке. Медицинское начальство не согласилось с его выводами, и Владимир Алексеевич принял решение — заразить подозрительными бактериями самого себя…
В тот момент, когда я познакомился со Знаменским, он служил начальником отделения особо опасных инфекций в санэпидемслужбе Тихоокеанского флота. Служба эта находилась во Владивостоке. Сюда Владимир Знаменский приехал после того, как в 1953 году окончил Военно-медицинскую академию в Ленинграде и, пройдя специализацию, стал врачом-бактериологом.
Сотрудники отделения должны были налаживать профилактику инфекционных заболеваний и бороться с их вспышками, а кроме того — изучать биологию возбудителей особо опасных инфекций. Чума и многие другие заразные болезни, как известно, постоянно поддерживаются в некоторых природных популяциях грызунов, а иногда перекидываются и на людей. Нужно учесть еще, что это были годы «холодной войны» и военные считали, что «вероятный противник» может применить биологическое оружие. Нужно было уметь в полевых условиях быстро определить, какими именно микробами агрессор попытался вывести из строя наши войска.
Своей лаборатории, оборудованной для таких работ, у флота тогда не было, и Владимир Алексеевич нашел приют во Владивостокской портовой противочумной лаборатории, где вместе с гражданскими врачами изучал отловленных в порту грызунов и выделял из них возбудителей болезней.
Тем временем на флоте происходили драматические события. Ранней холодной весной 1959 года почти одновременно заболело 300 солдат. Болезнь была похожа на скарлатину. Она протекала тяжело, температура доходила до 39,5° и держалась несколько дней. У большинства пациентов на коже появлялась сыпь, сильно болели мышцы и сухожилия. Один человек умер.
В том же году были выявлены и другие крупные вспышки этого заболевания. Приглашенные на консультацию гражданские врачи не сомневались, что имеют дело со скарлатиной, подобной той, что в свое время была описана английскими врачами. В связи с чрезвычайным событием в Приморье приехала комиссия, в составе которой находился профессор Военно-медицинской академии П.А. Алисов. После обследования больных он заявил: «Меня часто ругали, что я плохой клиницист. Может быть, я ошибаюсь, но это, безусловно, не скарлатина». Местные врачи Г.П. Сомов и И.Ю. Залмовер согласились с ним, и они решили дать болезни условное название «дальневосточная скарлатиноподобная лихорадка». Врачи вспомнили также, что подобные случаи заболевания встречались в Приморье и раньше, но тогда его не смогли опознать.
Новую болезнь внесли в медицинскую классификацию на основании эпидемиологических и клинических наблюдений. Стало ясно, что лихорадку распространяли грызуны, которые проникали на склады продуктов и в столовые. По-видимому, людям она передавалась с пищей. Это позволяло принять меры, чтобы предотвратить очередные вспышки, однако для полной победы над болезнью нужно было выявить ее возбудителя. В то время врачи увлекались недавно обнаруженными кишечными вирусами, и профессор Военно-медицинской академии Б.Л. Шура-Бура предположил, что вновь описанное заболевание — это какая-то вирусная инфекция. С ним согласилось медицинское начальство флота, после чего спорить с авторитетным мнением стало очень трудно. Несмотря на то что вирусы найти не удавалось, генеральная линия поисков была указана. Впрочем, возбудителя искали и среди бактерий, и также безуспешно.
В то время я работал вольнонаемным зоологом в подчинении у Знаменского и регулярно доставлял ему для исследований грызунов из очагов заболевания, так что вся его работа протекала на моих глазах. С нами работали еще один врач, Анатолий Константинович Вишняков, две лаборантки и препаратор.
Владимир Алексеевич, несомненно, был выдающимся, необычным человеком. Запомнилось, как он обратился к нам после назначения на должность начальника отделения: «Ребята, давайте заниматься наукой. Служебные дела для начальства — моя болячка. Я буду за вас отдуваться». Рабочая обстановка под началом Володи была удивительной. На совещаниях мы не выслушивали указания, а обсуждали нашу работу. Планировали ее сами, что создавало ощущение полной свободы.
Володя каким-то образом успевал выполнять служебные обязанности, работать в бактериологической лаборатории, посещать больных в госпитале. Дня ему не хватало, и поэтому он любил дежурить по части, а иногда и без дежурства оставался на ночь, чтобы пересеять культуры микробов из фосфатного буферного раствора на жидкие питательные среды в пробирках, на чашки Петри и «косяки» с агар-агаром.
Во время обеденного перерыва мы частенько говорили о разных житейских делах, вроде купания в море по утрам зимой. Володе однажды посоветовали обтираться холодной водой для лечения подострой пневмонии. Начав с обтираний, он увлекся моржеванием. Почти всегда наша болтовня переходила в разговоры о деле. Однажды мы обсуждали прекрасную книгу Андре Моруа об Александре Флеминге, открывшем пенициллин, и Володя заметил тогда, что методы классической микробиологии еще не исчерпали свои возможности. Это он доказал примером своей исследовательской работы.
Вернемся, однако, к скарлатиноподобной лихорадке. В какой-то мере Знаменскому повезло. Ему постоянно приходилось изучать бактерии, которые переносятся грызунами и похожи на чумные. Среди них часто встречаются бациллы псевдотуберкулеза. Знаменский даже разработал люминесцентный метод различения этих и чумных микробов. Псевдотуберкулезом интересовались работники противочумной службы СССР, а некая Г.Н. Ленская в 1946 году даже успешно защитила диссертацию, где в согласии с концепцией Т.Д. Лысенко доказывала, что псевдотуберкулезный микроб есть форма чумного. Микробы эти настолько близки, что для демонстрации студентам действия чумы на внутренние органы подопытных морских свинок заражают не чумой, а менее опасным псевдотуберкулезом. Однако этот микроб вовсе не безобиден: в мировой медицинской литературе к тому времени были описаны случаи, когда его выделяли из трупов людей, погибших от этого заболевания.
Неожиданно обнаружились новые факты, имеющие отношение к делу. В шестидесятые годы, когда Знаменский стал начальником отделения особо опасных инфекций противоэпидемического отряда Тихоокеанского флота, среди матросов весной часто наблюдались заболевания, похожие на аппендицит. Володя обратил внимание, что параллельно росло и число заболеваний скарлатиноподобной лихорадкой, а иногда симптомы проявлялись у одного и того же больного. Поэтому он решил тщательно исследовать содержимое удаленных аппендиксов. На стандартных средах сделать это не получалось, однако Володе повезло: как раз тогда за рубежом Петерсон и Кук описали новый способ выделения патогенных микробов из содержимого кишечника. Воспользовавшись им, Знаменский смог выделить из аппендиксов возбудителя псевдотуберкулеза грызунов.
Володе удалось показать, что псевдотуберкулезный микроб выделяется от больных дальневосточной скарлатиноподобной лихорадкой. Трудно было только убедить других специалистов в том, что это и есть ее возбудитель, что он не случайно попал в биоматериалы больного. Статью, посланную в «Военно-медицинский журнал», редакция оставила без ответа, и Володя, недолго думая, отправил в ЦК КПСС просьбу добиться от редакции объяснений, почему отказали в публикации. Письмо сработало: статью напечатали с указанием срока поступления, чего обычно журнал не делал. Окрыленный успехом, Володя поехал в Ленинград с рукописью кандидатской диссертации о скарлатиноподобной лихорадке, чтобы показать свои материалы в Военно-медицинской академии. У него были также данные по успешному лечению больных левомицетином — косвенное указание на бактериальную природу заболевания. Увы, приверженцы вирусной теории оказали ему холодный прием.
Нужно было сделать что-то экстраординарное, и Володя заразил себя привезенной в Ленинград культурой болезнетворного микроба. Первые две дозы возбудителя псевдотуберкулеза он принял с интервалом в 36 часов, чтобы преодолеть защитные силы организма. Однако заражение не наступало, и через четверо суток Володя проглотил третью дозу, более вирулентную, приготовленную не на мясо-пептонном агаре, а на фосфатном буфере. На этот раз все прошло удачно. Через шесть часов Володя почувствовал озноб, головную боль, тошноту, жар. Тогда он отправился в клинику инфекционных болезней Военно-медицинской академии. Объяснив сначала начальнику бактериологической лаборатории, как отбирать материалы на исследование и проводить анализы, Знаменский пошел к начальнику клиники и обо всем ему рассказал.
Уже на второй день после начала заболевания в выделениях удалось найти псевдотуберкулезных микробов. Володя добился, чтобы его не лечили, пока не проявится характерная картина, поэтому заболевание у него протекало типично. Температура повышалась дважды, иногда до 39,2°; высыпала сыпь, язык распух и стал малиновым, больной бредил и испытывал сильнейшие головные боли. Профессор Алисов подтвердил, что наблюдал эти признаки во время вспышек скарлатиноподобной лихорадки. Таким образом, Володе удалось подтвердить последний пункт знаменитой триады Коха — трех необходимых условий, при которых выделенного возбудителя можно считать причиной болезни.
В клинике Военно-медицинской академии Володя пролежал около месяца. После выписки высокие чины из Главного военно-медицинского управления Министерства обороны вызвали его в Москву и дали нагоняй за нарушение дисциплины. То же самое повторилось во Владивостоке. Однако лед был сломан. Не пришлось годами ждать, что неповоротливая медицина повернет от вирусов к бактериям и найдет настоящую причину болезни. Все это время люди продолжали бы болеть… Мой друг, преподаватель кафедры биологии ВМА И.С. Худяков, однокашник Володи, помог ему защитить диссертацию не как кандидатскую, а как докторскую.
Подпортили триумф чересчур хвалебные статьи офицера Центрального военно-медицинского управления Жоры Антипина в «Комсомольской правде», где работала его жена, а также в «Огоньке» и «Науке и жизни». Военные документалисты сняли фильм об открытии — «Миллионы под контролем». Такая запоздавшая «реклама» вызвала ревность и гнев противочумной службы. Одна ее сотрудница, москвичка Г.В. Ющенко, написала письмо с опровержением открытия в Высшую аттестационную комиссию, но и там Володе удалось с блеском защитить свою правоту.
К сожалению, затем начались осложнения. Работу нужно было расширять, однако руководство медицинской службы флота невзлюбило выскочку, который оказался умнее начальства. Пришлось пройти через госпиталь, комиссоваться и уйти в отставку. Владимир Алексеевич уехал в Киев, где до самой смерти в 1997 году работал в Институте усовершенствования врачей.
Очень жаль, что открытый при участии Знаменского возбудитель болезни не носит его имени. Мне кажется, что было бы справедливо именовать его не Yersinia pseudotuberculosis, a Yersinia Znamensky.
Кандидат биологических наук
К.В. Нацкий
Купить номер или оформить подписку на «Химию и жизнь»: https://hij.ru/kiosk2024/
Благодарим за ваши «лайки», комментарии и подписку на наш канал
– Редакция «Химии и жизни»